– Будто это вы, два обалдуя хлеб растите. Его мужик и растит…. – пробурчал в ответ Седой, обжигаясь горячей кашей.
– Только жрет все равно одно дерьмо. Сам же вчера рассказывал, почему от своего ярла ноги сделал. – Пробасил Бочка с удивлением замечая что ложка уже царапает дно миски.
– А …. Ну это да… конечно. Только не надо уж совсем-то…Ну сами понимаете. – На всякий случай прикидываясь смущенным ответил Седой, – А добавку тут выпросить реально?
– Да ты Белый не тушуйся. То что ты в холопах ходил, это ничего. У нас в Армии половина таких, причем большая. Зато теперь мы сами любого хоть ярла, хоть барона…. У нас теперь один хозяин, – Вождь, (насчет добавки…, Суслик, – подсуетись). – А он знаешь какой мужик…., сам не брезгует в строй вставать, и из одного котла с нами ест….., так что мы за него, хоть на баронов, хоть на ярлов, хоть на самого Злыдня лысого… Так что с нами не пропадешь. Мы теперь этих…, в бараний рог… Мы теперь сила. Нас все боятся.
– Ну если все, – тогда может и в правду не пропаду. А с кем вы воюете-то?
– Хватит жрать, оправиться и построиться. – Прорычал начальнический голос, и наши друзья бросились исполнять. – Что, – набили брюхо? – Продолжил орать голос. – Пора отрабатывать армейские харчи. Строевые.
И начались строевые занятия. Которые, наш герой проделывал с легкостью и видимым удовольствием, за что даже был отдельно похвален наблюдавшим за занятиями сотником.
Для Седого все это было чистым удовольствием, почти игрой. Он с радостью замечал, как его тело безупречно выполняет команды раньше, чем голова осознавал их значение. И он с видимым превосходством начал поглядывать на своих сослуживцев, многие из которых отнюдь не могли похвастаться подобной сноровкой. Особенно тяжело это давалось зубоскалу Суслику, который частенько забывал через какое плечо надо поворачиваться, с какой ноги начинать движение, или терял свое место в строю при сложных перестроениях. Так что спустя несколько минут Седой уже по старой армейской привычке начал помогать ему пинками и локтями.
– А ты новенький, похоже в строю ходил. Может и десятником был? – спросил, заметивший его энтузиазм сотник.
– Может и был, – нехотя ответил Седой, – что было то давно сплыло.
– Ну, тут этого стесняться нечего. Все мы под магами лямку тянули…, – как-то по-своему понял его ответ сотник. – Однако, в нашей Армии твои умения послужат доброму делу. А хорошие десятники нам нужны. Так что если хорошо покажешь себя на «боевых», – по приходу в гарнизон сразу порекомендую тебя в младшие командиры.
Сразу и приступили к боевым упражнениям, которые к стыду Седого пришлось выполнять со здоровенной палкой в руках, которую «местные» называли копьем.
Под конец он не выдержал и в ответ на тираду сотника что дескать, – «Если вы в совершенстве освоите все приемы обращения с копьем, не одна сволочь не сможет разбить ваш строй», не выдержал и весьма громко и выразительно хмыкнул.
Этот хмык, не остался незамеченным руководством, и нашему герою было предложено объяснить, что это за звуки вылетают у него изо рта. (Вообще-то, все это было сказано, несколько иначе, но если автор будет дословно повторять все речи армейского руководства, у него скоро закончатся многоточия).
В ответ наш герой, используя сходную лексику, выразил сомнение в обоснованности столь категоричных заявлений, и высказал предположение, что любой, мало-мальски обученный боец, представляющий какой-нибудь более достойный вид войск, ну… предположим меченосцев, с легкостью их опровергнет.
В ответ, руководство позволило себе высказать осторожное предположение о причастности Белого к той самой категории мало-мальски обученных бойцов.
Наш герой скромно, но с достоинством подтвердил обоснованность данного предположения. В ответ на что ему было любезно предложено подтвердить свои слова делом. Седой не стал прятаться в кусты, и данное продолжение принял. После чего отрубив на глазах у потерявшего дар речи сотника, часть древка своего копья, вышел из строя и взмахнув пару раз своим инструментом пошел в атаку.
Ну естественно он прорвал строй своих новых товарищей, сделав это легко и изящно. А затем по просьбе не верящего своим глазам высокого руководства, еще дважды повторил этот номер на бис.
Взбешенный сотник, (бывший кстати местным чемпионом), предложил помериться силами один на один. Вышел с мечом против палки, и спустя несколько минут, выплевывая изо рта кровь и осколки разбитого зуба, провозгласил что, – «Белый, – самый великий боец, из всех кого он видел». В ответ, разухарившийся Седой, с ложной скромностью заявил что, – «Да в наших отдельных сотнях, были бойцы и покруче». Всем своим видом давая понять превосходство своего рода войск.*