Когда все звери собрались, лесник подошел к одиноко стоящей осине и, наклонив ее большую ветвь, подал им команду. Круг разорвался и вначале старший волк, а затем и другие волки один за другим стали трижды обходить дерево и лесника. Они перекидывались через наклоненную ветвь. Несмышленышам, щенкам, Лукьян Пантелеймонович не ленился, помогал, подталкивал их свободной рукой.
После этой процедуры звери впали, в какое-то оцепенение, одни более сильные стояли, покачиваясь на не твердых ногах, другие лежали, порой приподнимая головы, часть из них словно мертвые — неподвижно застыли у ног лесника. Однако это нисколько не мешало им слушаться «мрачного старика». Достаточно было ему сделать знак рукой, как они, молча последовали за ним, даже те, что только были, казалось, мертвы, прилагая неимоверные усилия, поднялись. Лесник подошел к сараю, открыл его, волки стали заходить вовнутрь. Затем лесник запер сарай и пошел к себе в дом. В окне появился свет и горел до тех пор, пока свет нового дня не стер его. Что он там делал, трудно описать. Однако, после его ночного действа в селе стали появляться незнакомые люди. Жители окрестили их «пришлыми».
Они отличались от сельчан не только своим видом, но и тем, что плохо владели языком и, когда просили о помощи, то больше объяснялись жестами, при этом гордо держали головы. Их дети крутились тут же у их ног ну как щенята. Порой хотелось прикрикнуть на них: «Фу-у-у! Фу-у-у!».
Внезапное появление «пришлых» никого в селе не удивило. Беженцев в стране хватало. Время было тяжелое: после распада некогда большого государства на юге страны шла междоусобная война. Сельчане понимали это и не жадничали, давали, что могли дать из еды, иногда из одежды или обуви. Однако, сунув подношение, они, не задерживаясь прятались за высокими заборами. Люди стали осторожными. В хозяйственном магазине исчезли замки. На улицах стало меньше детей. Евгеше, как и его друзьям было запрещено уходить далеко от дома. Если раньше бабушка Надя время от времени отправляла внука в магазин за хлебом, то теперь она занималась покупками исключительно сама.
Дядя Саша, который часто баловал мальчика и нет-нет, да и брал с собой прокатиться на своем «Москвиче» в город, не появлялся. Он в последнее время занимался приготовлениями к облаве на волка, и поэтому часто пропадал у своих друзей таких же заядлых охотников, как и он сам. Евгеша не знал этого и мучался, скучал.
Как-то раз, когда бабушка Надя ушла в магазин, а дедушка Володя был занят хозяйственными делами и находился где-то далеко во дворе, в калитку громко постучали. Мухтар залаял и стал рваться, стараясь освободиться от цепи. Евгеша погрозил собаке пальцем и пошел открывать двери. Когда он вышел на улицу, то увидел перед собой девочку своего же возраста. У нее были длинные серебристо-белые волосы. Взгляд ее необычайно зеленых глаз был добр и располагал к себе. Рядом с нею стояли ее мать и братья. Женщина попыталась что-то сказать мальчику, но он быстро сообразив, со словами: «я сейчас» — побежал в дом. На кухне Евгеша нашел пакет и стал шарить глазами по столу. Увидев оставшийся от завтрака хлеб, он взял его. Забравшись в холодильник, мальчик достал курицу. Затем Евгеша вспомнил, что у бабушки была где-то припрятана колбаса, немного подумав, он нашел ее, отрезал небольшой кусочек и тоже положил в пакет. Уже в коридорчике мальчик прихватил из корзины несколько огурцов. Когда он снова открыл калитку и вышел с пакетом на улицу, беженцев рядом не оказалось. Они чтобы не раздражать собаку ожидали его невдалеке от дома, у каштана.
Едва мальчик закрыл за собой калитку, как девочка пошла к нему навстречу. Евгеша протянул ей пакет:
— Вот возьми, пожалуйста!
При передаче пакета их руки встретились. Мальчик ощутил ее теплую ладошку и, задержав руку, спросил:
— Тебя как зовут?
— Во-Во-лина! — проговорила девочка заикаясь.
— А меня — Ев…, Ев…, — он хотел сказать Евгеша, но, подняв на нее глаза, смутившись, замолчал.
— Во-лина и Ев, — прошептала девочка и весело засмеялась. Услышав, ее добрый смех, мальчик вдруг осмелел. Он протянул к ней руку и провел ею по длинным волосам девочки. Волина от удовольствия прищурила глаза, и Евгеше на миг показалось, что он уже видел где-то этот взгляд. Но когда и где мальчик, как ни старался, так и не смог вспомнить.
— Во-лина и Ев, — снова прошептала девочка и снова засмеялась, а затем уже серьезно сказала: