Кормили в больнице плохо: дядя Саша часто ходил с ружьем на охоту, чтобы нет-нет, да и побаловать Лессу мясом. Правда, не он один. Лесник Лукьян Пантелеймонович, собирая Волину в больницу к матери, тоже стремился передать ей чего-нибудь вкусненького из леса. В отличие от дяди Саши он мясо не готовил, так как сырое считал более полезным, к тому же после выписки из больницы мать Волины должна была снова вернуться в лес и, ей не было необходимости привыкать к пище людей. Правда, выправляя Волину, он просил ее быть осторожной.
— Ни дай Бог, чтобы кто-то из врачей увидел Лессу поедающей сырое мясо, не дай Бог, — напутствовал он девочку.
Вместе с Волиной в больницу ходил и Евгеша. Дети сблизились и каждый свободный день, час, минуту проводили вместе и, конечно же, с пользой. Мальчик стремился объяснить Волине, открывшийся вдруг перед нею, не ограничивающийся лесом, большой, огромный мир. Он хотел, чтобы девочка не боялась его и воспринимала также просто, как лес, в котором родилась, как болото, возле которого он вместе с ней и ее братьями Волчиком и Мишуком играли. Для этого Евгеша пытался, привить у девочки тягу к знаниям. А знания мальчик обычно черпал из книг, посещая школу. Книг у бабушки Нади и у дедушки Володи было много и не только взрослых, но и детских, поэтому Евгеша с удовольствием показывал их Волине, читал, объяснял значения слов.
Прошло время, и мать Волины выписали из больницы. Дядя Саша поехал за ней на своем «Москвиче». Он хотел привезти ее к себе в дом, но Лукьян Пантелеймонович, отправившийся с ним вместе, не позволил ему.
— Александр не нужно делать глупости, — сказал он, — она ведь не Волина, которая способна и горит желанием жить в нашем мире. Я понимаю, твои чувства, но считаю, что ты торопишь события. Пусть все будет, так как должно быть.
— Пусть! — согласился дядя Саша и, посмотрев на женщину еще достаточно привлекательную с серебристо-белыми волосами, молча сидевшую на заднем сидении машины, резко повернул руль в сторону леса.
Шли дни, Евгеша бегал в Лукьяновский лес в гости к Волине. Там он порой встречался и с дядей Сашей. Его нет-нет да тянуло проведать мать Волины. Ее хотя и выписали из больницы, но она была еще слаба. Обняв племянника, дядя Саша молча сидел на скамье, уставившись задумчивым взглядом на отдыхающую на полатях женщину. Ему вспоминалось детство. То время, когда он юркий как волчонок мальчуган, однажды, блуждая по лесу в поисках грибов, столкнулся с незнакомой девочкой. Он очень хотел ее окликнуть, но, взглянув — оробел. Язык так и прилип к небу. Белое, трепещущее на ветру, платьице девочки долго потом мелькало среди деревьев. Вспоминая о ней, дядя Саша тер себе лоб, он еще не раз видел ее и ни где-нибудь, а возле дома лесника, у Мохового болота. Кто она была ему? Дядя Саша мог только догадываться. Даже сейчас, когда его отношения с Лукьяном Пантелеймоновичем наладились, он не отваживался у него спросить. Язык не поворачивался.
Размышляя о прошлом, Александр, ругал себя за то, что так и не сумел пересилить в детстве робость. Как он стремился, чтобы познакомится с девочкой. Возможно, та встреча вряд ли была случайной. Он видел сейчас в ней той девочке Лессу и со страхом ощущал загубленное зря время. Желая исправить свою ошибку, совершенную когда-то в детстве, Александр мучился, так как наблюдая, за матерью Волины, он не находил в ее глазах интереса к той жизни, которая кипела вокруг них. Она жила одним лесом. В ее поблекших зеленых зрачках порой проскальзывало что-то звериное. Это пугало Александра.
В селе, за свою долгую жизнь, ему не раз приходилось быть свидетелем разных склок между женщинами. В порыве злости какая-нибудь из них начинала вдруг кричать на свою соперницу:
— Волчица ты, вот кто! Волчица! — Тогда он не знал, насколько подобные обвинения серьезны и, не придавал им значения, пока судьба его не столкнула с матерью Волины. Чтобы как-то успокоиться, Александр, направляясь по работе в город, остановил машину у дома родителей. На шум двигателя из калитки вышла мать. Они принялись разговаривать. Надежда Кондратьевна стала выяснять у сына о женитьбе, он отделывался ничего незначащими фразами. Мать слышала в селе разговоры об увлечении Александра Лесой — как известно дыма без огня не бывает — поэтому напирала, и он сознался, высказав опасения: