Она была настолько захвачена службой, что совершенно позабыла о том, насколько важен для нее человек, сидевший позади монахинь: ниже среднего роста, приземистый и коренастый мужчина с седыми волосами, одетый в довольно потрепанное черное пальто и державший в руках видавшую виды черную фетровую шляпу.
Служба кончилась, и сестру Мэри Джозеф понесли на небольшое кладбище, располагавшееся здесь же, позади часовни; Шарлотта шла следом за процессией, далеко отстав от нее; Дэвид Сейнт-Маллин вышел из церкви с опущенной головой, и потому Шарлотте до сих пор не удалось разглядеть его лицо. Когда гроб опускали в могилу, она стояла несколько в стороне, ощутив вдруг холод на сердце; Дэвид Сейнт-Маллин бросил в могилу несколько первых комков земли и отступил назад. Тут-то она впервые увидела его лицо: с квадратной челюстью и широкобровое, как у его сестры, охваченное глубокой грустью; лицо это ей понравилось. Оно было добрым, в мягком рисунке рта угадывалось, что владелец его наделен чувством юмора; Шарлотта почувствовала, что к человеку с таким лицом можно обращаться, не испытывая при этом чрезмерного внутреннего трепета.
Когда процессия сестер во главе со священником проследовала назад в монастырь, настоятельница подвела к Шарлотте Дэвида Сейнт-Маллина; она улыбалась, хотя на лице ее тоже были следы слез.
— Благодарю вас за то, что вы пришли, леди Шарлотта, — проговорила она, — нам всем это было очень приятно. Жаль, что сестре Мэри Джозеф не довелось познакомиться с вами лично. Мистер Сейнт-Маллин, это леди Шарлотта Уэллес. Она только недавно узнала, что ее мать, леди Кейтерхэм, ныне тоже покойная, была знакома с вашей сестрой, когда обе они были молоды.
Дэвид Сейнт-Маллин протянул ей руку, Шарлотта пожала ее:
— Здравствуйте, мистер Сейнт-Маллин. Надеюсь, вы простите меня за то, что я пришла на похороны, хотя и не знаю никого из членов вашей семьи, но ваша сестра действительно знала мою маму. Она сама писала мне об этом.
— Вот как? — ответил он с вежливым интересом.
— А вы, мистер Сейнт-Маллин, случайно, не помните мою мать?.. Вирджинию Кейтерхэм?
Все молчали. Шарлотта чувствовала, что ее охватывает попеременно то жар, то холод. Что он сейчас думает — пытается вспомнить? Или же соображает, как уйти от ответа? Придумывает алиби?
— Нет, — проговорил он наконец. — Нет, честное слово, не помню. Мне очень жаль. А я должен был ее знать? — Похоже, говорил он абсолютно искренне, дружелюбно, в его голосе звучали неподдельное сожаление и желание помочь.
— Ну, — вздохнула Шарлотта, — я думала, что вы могли ее знать. Или, точнее, надеялась, что могли. А… а имя Моры Мейхон вам что-нибудь говорит?
— Не думаю. Кто эта Мора Мейхон?
— Это одна старая женщина. Которая шила мне платье для крещения.
Снова повисла тишина. Потом ее собеседник произнес:
— Простите меня, леди Шарлотта, но мне кажется, что вы говорите загадками. Какое отношение ко мне может иметь ваше крестильное платье?
— Видите ли. — Шарлотта внезапно ощутила тяжелую, тупую безнадежность. — Видите ли, я только недавно познакомилась с мисс Мейхон. И крестильное платье для меня ей заказывала ваша сестра, сестра Мэри Джозеф. И… ну, я просто подумала, что, может быть, вам что-нибудь известно об этом. Потому что сама я ничего не знаю. Понимаете, моя мама умерла. В общем-то, это все не так уж и важно… всего лишь небольшая загадка. — Она улыбнулась ему, всем своим видом стараясь показать, что серьезно это воспринимать не стоит.
Дэвид Сейнт-Маллин молчал. Шарлотта уже собиралась начать произносить «спасибо, простите за беспокойство, это все неважно» и прочие глупые, привычные и лживые слова, чтобы закончить этот разговор, когда он вдруг заговорил:
— Нет, это явно не для меня заказывалось. Крестильное платье нашим детям шила моя жена. Она прекрасная мастерица в этом деле. И она была бы просто оскорблена, если бы кто-то предложил заказать это платье на стороне.
Голос его звучал удивленно. Сердце у Шарлотты упало, словно наткнувшись на что-то ледяное и твердое.