-Нам надо поговорить,- он стал рядом, подпирая стену спиной, скрестив руки на груди.
-Не о чем, мы уже все обсудили тогда на дворе, -я завязала шарф и собиралась пройти мимо парня, но мне загородили дорогу.
-Нет, произошли кое-какие события, которые я хотел бы уточнить.
-Свали с дороги, пожалуйста...-я устало посмотрела на парня: так не хотелось с ним разговаривать, каждое его слово и так эхом в душе отдавалось.
-Тебя не интересуют твои вещи?- он отошел в сторону и снова поиграл бровями.
-Ты предсказуем, -все, что кинула напоследок парню и вышла на улицу, направляясь под окна кабинета биологии. Однако вещей там не было. Обойдя несколько раз школу по периметру, я так и не нашла свой ранец и пошла домой, плюнув на все, в том числе и на улыбающегося Филиппа, который за всем этим наблюдал.
Домой я пришла совсем без настроения. Уроки, которые были по расписанию на завтра совсем отличались от сегодняшних, поэтому если мне этот парень не вернет учебники, у меня в запасе будет еще один день, чтобы их поискать. Когда я пообедала, в дверь постучали, а на пороге стоял милый парень с моим портфелем в руках и розой, к которой была приделана записка.
-Это вам,- мне сунули вещи и ушли, даже не попросив заплатить? А Филипп все-таки щедрый парень. Что ж, ему хуже…
«Извини за вещи, но нам действительно нужно поговорить. Позвони мне!»
Угу, разбежался. Видно же, что парень издевается. То отошьет меня, то снова лезет, а может у него раздвоение личности?
А роза красивая, темно-красная, бархатная. Но с колючками, об которые я укололась, как только её взяла. Но пахла она...отменно. Всегда любила розы за их запах, а не красоту.
А под вечер, видимо, Филипп не дождался, что я ему позвоню, решил сам действовать и начал звонить мне. Но я только выключила телефон, о чем вскоре пришлось пожалеть...
Филимонов младший вернулся домой в приподнятом настроении, насвистывая незатейливую мелодию под нос. Ему так было хорошо после того поцелуя, что хотелось заняться всем и сразу, словно он открыл в себе второе дыхание. Мама Филиппа сразу заметила перемену настроения на лице парня и решила снова попытать удачу: зашла к нему в комнату. Она застала сына за занятием, которое он забросил много, очень много лет назад. Пальцы парня скользили по бумаге вместе с карандашом. Именно на бумаге ему казалось, можно отразить свои мысли более ярко. Музыку невозможно увидеть, а рисунок невозможно услышать. Именно с помощью музыки или рисования он высказывал свои мысли окружающему миру. Закончив тонкую извилистую линию, похожую на волос, парень остановился и улыбнулся собственной мысли. Он даже не заметил, как со спины к нему подошла мама:
-Давно не видела, как ты рисуешь,- она склонилась над плечом сына и посмотрела на рисунок.
Единственное, что сразу бросилось в глаза, это грустный и в какой-то степени пустой взор, больше напоминавший мучения. Можно было бы подумать, что это глаза какого-либо бродяги или скитальца, если бы не длинные волосы, прикрывающие часть тонкой шеи и хрупкие плечи.
-Это она?- Елена захотела взять рисунок, но Филипп быстрее среагировал и просто забросил альбом в стол.
- Просто… Настроение было хорошее...
Вот только женское сердце не обманешь, впрочем, как и мужской организм. Легкий румянец выступил на щеках парня, который и так выглядел умопомрачительно со своей родинкой и скулами.
-И как же зовут твое «хорошее настроение»?-она все так же весело смотрела на сына, а тот лишь отмахнувшись, пошел на кухню.
-Иди-ка ты лучше покорми свое чадо, оно от голода скоро помрет!
Под вечер Филипп не выдержал. Девушка ему так и не позвонила, что было весьма ожидаемо, а так хотелось ей столько сказать. Именно в тот момент, как накрыл ее губы своими, понял, что ему с ней слишком хорошо, что хочет с ней быть рядом как можно чаще, видеться не только в школе, и смотреть на нее не только за партой. Еще тогда, стоя на школьной площадке и убеждая Кейт, что им лучше не общаться, он чувствовал, что отказывается от чего-то приятного. И в тот момент, как он ее поцеловал, в глазах он увидел грусть, опять грусть! Это его так разозлило...
Что бы он ни делал, она всегда смотрела на него с какой-то тоской. И даже слова Максима о том, что она выбрала его, Филиппа, он не воспринимал, он не видел это в глазах Кейт. Ему уже начало казаться, что она ничего не чувствует, и это его сводило с ума. И сейчас, взявшись за карандаш и бумагу спустя несколько лет, он хотел нарисовать счастливую девушку, из глаз которой излучается свет, но получилась все так же грустная картина.
Телефонные звонки она сбрасывала, и в конце и вовсе выключила телефон. Это взбесило парня, его хорошему настроению пришел конец. Он скомкал свой недавно нарисованный портрет, выкинул его и швырнул в стенку телефон. Его так раздражала вся это ситуация! И куда подевалась та хладнокровность, которой поражался порой его отец?