— У тебя есть какие-нибудь дела в городе?
— А что такое? — не совсем понял он, но не дождавшись ответа, продолжил. — Вообще-то да, дела имеются.
— У меня вот тоже дела имеются, — сказал я, чувствуя комок в горле.
Неприятно было, честно говоря, совсем неприятно, но Генри сказал конкретно — приходить одному. А еще и с полицейским разобраться, по идее, тоже одному. Хотя…
— Слушай, Джо, — сказал я. — Мистер Джи попросил меня разобраться с одним делом. Одного.
— А… — видно было, что он слегка расстроился. Хотя, обычно Джо не унывал.
— Я поговорю с ним, объясню, что дела мы делаем вместе, едим тоже вместе. Только сейчас мне надо реально самому этот вопрос решить. Помнишь рыжего копа, которому мы башляли за крышу?
— Ну? — спросил мой постоянный напарник.
— Этот ублюдок, когда мы в последний раз расплачивались с ним, за ту гонку, спрашивал, знаю ли я Джи. Я тогда не предал этому вопросу значения, но теперь понимаю. А потом, помнишь ублюдков ирландцев и предателя? Они тоже целились в мистера Джи. Короче, он под колпаком…
— Так…
— Мне нужно решить вопрос с копом. А потом поехать еще кое-куда по делам мистера Джи.
— Ладно, я пока что кое-куда смотаюсь, у меня все равно дела были, — ответил Джованни. — Тебя прикрыть?
Я скомкал бумагу, в которую был замотан хот-дог, положил ее на поднос, взял с него второй и задумался…
— Почему и нет, я надеюсь, что получится быстро, — пожал я плечами. — Он все равно патрулирует соседнюю улицу. В общем так, доедай, потом медленно иди за мной. Я постараюсь отвести его в сторону, поговорить. Услышишь выстрелы или крики мои — иди на помощь.
— Ладно, хорошо, — кивнул он и продолжил есть свой кебаб.
Дальше мы ели молча. Хорошо, что Саня, как на самом деле зовут Джованни, очень добрый и незлобивый человек. Не знаю, как я бы отреагировал, если бы ему дали такое задание, а меня оставили ждать в тени.
Черт, а ведь, значит, Генри выделил именно меня.
Несмотря на присутствие в его команде такого отмороженного бойца как Крис, он заметил именно меня. Это очень сильно льстило моему самолюбию, да и перспективы передо мной открылись безграничные.
Правда, когда я допил остаток кофе в своей чашке, то подумал, что все может быть не так уж просто и радужно. Что, если люди Гвидичи решили меня подставить и убрать, избавившись от лишнего соучастника? Что если, приехав в «Сицилию», я получу только мешок на голову, а потом ножом по горлу.
И все, придется создавать нового персонажа, ничего не поделаешь. Таковы правила игры.
С другой стороны, не хочешь лезть в такие дела, не суйся на «Злые улицы». Вон, играй в какую-нибудь фэнтезийную гриндилку с кавайными эльфами, где все просто и понятно — вот добро, а вот зло. Нам же здесь каждый день приходится делать моральный выбор между злом своим и злом чужим.
Положив чашку на стол, я поднялся, и пошел к выходу, кивнув дружелюбно улыбнувшемуся мне Фрэдди. Интересно, тех, кто работает на мафию, здесь всегда кормят бесплатно, или сегодня так вышло в качестве искючения.
Маршрут, по которому ходил Мак-Кинли, я знал наизусть, уж слишком часто приходилось пересекаться с этим рыжим улыбчивым ублюдком. Поэтому я вышел на улицу, вынул из кармана пачку сигарет и закурил. Вытащил из кармана тонкие кожаные перчатки, и натянул их на руки, поднял воротник куртки. То ли холодало, то ли меня начинало потряхивать от волнения.
Не успел я пройти и двух десятков шагов, как за моей спиной снова хлопнула дверь. Я мог не оборачиваться — знал, что это Джо пошел прикрывать меня. Стало немного спокойнее, но все еще неуютно, я никогда не брался стрелять в копов, потому что стоит убить одного и спалиться, и тебе конец.
Но сегодня у меня не было выбора.
Быть может, именно сейчас я и «делал кости», убивал человека, чтобы вступить в семью?
Хотелось бы надеться.
Мак-Кинли я встретил уже за вторым поворотом, он шел по улице такой же жизнерадостный и веселый, как и всегда, будто второе солнце, брат-близнец того ублюдка, который жарил город с ясного Калифорнийского неба. Сейчас, впрочем, не такого уж и ясного, синь неба затянули облака, и вот-вот должен был пойти дождь.
Он сразу же узнал меня, еще бы, я не изменился за неделю, которая прошла с нашей последней встречи, кивнул мне и остановился. Протянул руку, которую я пожал, и жестом попросил сигарету.
— Помнишь, ты спрашивал об одном итальяшке? — спросил я, вытаскивая из кармана пачку сигарет. — О Генри Бруни.