Так что, мы готовы были ждать его. Тем более, что выбора не было.
Джо зашел в квартиру, положил на пол деревянный ящик, и закрыл дверь. На всякий случай накинул цепочку, хотя, конечно, если будут выбивать, она никак не поможет, после чего взял из лежащего на полу саквояжа ломик, и поддел им прибитую крышку ящика.
В нем лежал старый и терпко пахнущий оружейным маслом пулемет Браунинга М1919. Мы выложили за него почти три тысячи долларов, сильно истощив запасы наличных денег, зато получили в свое распоряжение настоящую машину смерти, пули из которой были способны пробить даже чертов бронированный лимузин ирландского главаря.
Джо вытянул пулемет из ящика, разложил сошки, посмотрел вокруг, и не нашел ничего лучше, кроме как присобачить крепления к подоконнику. То, что ствол пулемета при этом будет торчать из окна, парня, очевидно, не беспокоило.
— А если кто-нибудь курить выйдет? — спросил я. — Увидел, и все, плакали все наши планы.
— Сейчас, — ответил Джо.
Он подошел к соседнему, открытому окну, взял с подоконника горшок с давно увядшим растением неизвестного мне вида, и поставил на наружную часть подоконника, обеспечив, таким образом, маскировку. Она, конечно, была сомнительной, но могла сработать. Особенно, если учесть, что фонари освещали только проезжую часть и тротуар.
Вынув из того же ящика два пулеметных короба, Джованни поставил один из них на пол, а второй зарядил в пулемет. Теперь ствол выглядел по-настоящему опасным и готовым к действию. Оставалось только ждать.
— Подожди немного, — сказал я, и двинулся к выходу из квартиры.
Спустился вниз по черной лестнице, прошел по небольшому коридорчику, и оказался на улице, возле нашей машины. На этот раз мы подготовились лучше, тем более, как выяснилось, нам даже не нужно было угонять машины самостоятельно: достаточно было позвонить ниггерам, которые контролировали авторазборку, которая когда-то принадлежала Уолшу.
Они притащили нам практически нулевый Бьюик Скарларк, с номерами, снятыми с какой-то старой развалюхи. Отличный двухдверный кабриолет, с большим багажником и восьмицилиндровым двигателем с мощностью в двести лошадиных сил. Джим, молодой негр, который пригнал машину, обещал, что мы выжмем из нее больше ста миль в час, если хорошо постараемся.
О том, что на такой скорости машина станет совершенно неуправляемой, он не упомянул. Зато не преминул добавить, что такая машина стоит больше четырех тысяч долларов, хотя нам она досталась абсолютно бесплатно. Как и им.
Представил я на секунду, какой же оборот у той автосвалки, и даже на секунду усомнился, что стоило отдавать такое богатство ниггерам. С другой стороны, это решать не нам, и даже не Генри, наверняка ему это приказал один из каппо, а тому сам дон Гвидичи.
Открыв багажник, я достал из него обрез двустволки, классическую «люпару», как ее показывали в многочисленных фильмах и видеоиграх про мафию, и коробку патронов двенадцатого калибра. Тут же вскрыл коробку ножом, который купил взамен тому, что оставил на трупе ирландского полицейского, вытащил из бумажной упаковки два патрона, и зарядил ружье. Еще четыре патрона упрятал в карман костюма, остальное кинул в багажник.
Мне не особо верилось, что придется стрелять из этого ружья больше чем два раза. Все-таки, переломить стволы, вытащить гильзы, вставить новые патроны, и защелкнуть стволы в исходное положение — на перезарядку уходит несколько секунд.
Тем более, что это было дополнительным оружием, в довеску к «Кольту». А в качестве основного, я решил взять Томпсон, модель M1A1, которая прекрасно показала себя во время Второй Мировой. Короче, на стволах мы разорились, но я предпочитал рассматривать эти траты, как инвестицию.
Вынув автомат из багажника, я вставил в него коробчатый магазин, упрятал еще два таких же в виртуальный «карман», и захлопнул багажник. Вот теперь я был готов к ожиданию.
Когда я вернулся в квартиру, в ней ничего не изменилось. Джованни со скучающим лицом смотрел на улицу, видимо, там не происходило ничего интересного. Я взял из угла комнаты стул, поставил его возле соседнего окна, уселся, и принялся ждать.
Ничего не происходило. Даже машины практически не ездили по этой улице, за все время, что мы просидели там, мимо проехало три развалюхи и один грузовик. Мы с Джованни даже не обсуждали ничего, потому что все, о чем можно было поговорить, уже было обговорено десять тысяч раз, уж слишком давно мы знали друг друга.
Я даже знал, о чем он думал. Боялся, что ирландец не приедет сюда, и нам действительно придется думать, как выйти из игры. Придется валить из города, возможно, на другое побережье, а это будет очень сложно сделать, особенно без денег.