— А почему не заткнуть пару говорливых ртов среди писак? — поинтересовался Лоренцо.
— Потому что они — тоже сила, и мы с ними работаем. Прикормленные нами журналисты пишут о людях Тотти, их — про наших. У нас газета покрупнее, на крючке редактор «Лос-Анджелес Таймс», которого сфотографировали в компании с одной из наших девчонок. У них — мелкая газетенка, но в своем районе вес имеет.
— Может быть, поехать, да спалить к чертям редакцию? — спросил я.
Генри задумался на секунду, помолчал, покивал, усмехнулся и продолжил:
— Не думал я, что ты такой кровожадный, Томми. Но я передам твою идею дону Гвидичи, и если он одобрит, то поедешь и сделаешь это.
Я уже успел расстроиться, что открыл рот, все-таки не стоило забывать, что инициатива всегда имеет инициатора. С другой стороны, это неплохой способ привлечь к себе внимание крупных шишек вроде капо или даже самого босса семьи. А заявить о себе нужно: не хочется всю жизнь ходить в шестерках и бегать с автоматом по вражеским районам. Не нравится мне положения рядового «быка», хочу быть солдатом, стоять над районом, решать вопросы и получать долю со всех бизнесов.
— Ладно, нечего рассиживаться, время уходит, — сказал Генри, повернулся и обратился к усатому старику, который стоял в углу, внимательно слушая нашу беседу. — Джул, выдай парням стволы, и мы пойдем. Я видел, черномазые уже подогнали тачку, ничего такая, можем прокатиться с ветерком.
— Пошли, — сказал старый итальянец, и двинулся к своей каморке.
Я оказался ближе всех к нему и получил ствол первым, это был уже привычный Томпсон M1928A1 с барабанным магазином. В довесок я получил еще два таких же, чем остался вполне доволен — ствол мне нравился: мощный патрон, хорошее убойное действие и солидный внешний вид. Отдача, конечно, не радовала, но я уже научился с ней справляться.
Джо отказался расставаться со своим «Браунингом», Лоренцо получил помповое ружье от «Ремингтона», а Кристофер, который стал в нашей команде кем-то вроде снайпера — М1 — Гаранд. Впятером мы спустились вниз, где нас ждал четырехдверный «Хадсон Хорнет» модели пятьдесят четвертого. Убедившись, что вокруг нет никого, кто мог настучать легавым, упрятали стволы в багажник, и расселись на широких сиденьях машины.
Я занял место за рулем, а Генри — переднее пассажирское сиденье, чтобы указывать дорогу. Сегодня мы никуда не торопились, поэтому я завел тачку, дал движку немного поработать и хорошенько прогреться, выехал со двора и влился в поток машин, движущийся в соседнюю часть Маленькой Италии, принадлежавшую Тотти.
Стоило сказать, что их район оказался получше: здесь часто встречались вполне приличные заведения, в отличие от нашего, в котором кроме пары приличных улиц было несколько кварталов трущоб. Зато в таких местах проще проворачивать темные делишки, чем семья Гвидичи успешно пользовалась.
Все было просто: Генри командовал, я рулил. Он пояснил, что сначала мы поедем на подпольную арену, потому что там все должно было оказаться проще. Квартал, где находился боксерский зал, оказался злачным местечком, едва ли не хуже того, где я недавно снимал квартиру. Крысы перебегали нам дорогу минимум четырежды, за одной из них даже гналась кошка, я бы остановился и посмотрел за симуляцией жизни от разработчиков, на деле отвлекаться было нельзя.
То тут, то там слонялись пьяницы, а в окрестных домах были заколочены окна. Я припарковал машину у фонарного столба, на котором были видны следы недавней аварии, заглушил мотор.
— Клуб у них в подвале этого дома, — указал Генри. — Надо пройти через арку, и там будет вывеска. Место для своих, плюс бои по ночам, сейчас там много народу быть не должно, так что есть шансы провернуть все без особого риска. И да, не вздумайте стрелять в Эрла, этот ирландский ублюдок нужен нам живым.
— Без проблем, — ответил я, освободился от ремня безопасности, и открыл дверь машины. Повернулся к Генри, усмехнулся и добавил. — Все будет сделано чисто, босс.
— Вот и хорошо, — покивал солдат мафии, и тоже выбрался из салона машины.
Я пошел первым, парни двигались вслед за мной. Никакого плана у меня, разумеется, не было, зато в голове играла музыка, сознанием овладело какое-то мрачное вдохновение, и появилось понимание того, что мы точно сможем сделать все красиво. А в крайнем случае, обосремся, но с шиком, не изменяя себе.