— Сволочь! — буркнул Мак-Аллен и погасил связь.
— Не я такой, жизнь такая. — хмыкнул я и встав с кровати открыл настенный шкаф с скафандрами. — Капитан Мак-Аллен под запись заявляю вам, что не имею никаких враждебных намерений и включаюсь в скафандр только из-за проявляемого вами беспокойства.
При виде извлеченного из шкафа мягкого спасательного скафандра, у супругов Мак-Аллен наверняка должны были сгореть задницы. Я бы, конечно, предпочёл свой боевой надеть, но решил не бесить хозяев корабля. Они и так были несколько взвинчены.
По «Кормаку», конечно, никто не выстрелил. Да и не мог выстрелить, конвойная канонерка находилась под контролем Бунко, а военные корабли с орбиты Саадат перехватить грузовик просто не успевали. Но отдай кто-то такой приказ, это бы ему дорого обошлось. Мой милый искинчик совсем не прочь была сыграть на обострение.
Контр-адмирал Троценко был типом, удивительно похожим на ожившую карикатуру условного «генерал-адмирала». Этаким подзаплывшим поверх мышц жиром бритоголовым здоровяком, с рожей, увидев которую писают в штаны дети. Переговоры с Бунко этому неприятному типу спихнули явно неспроста, грамотно давить на собеседников он умел. Даже имея дело с искином. Минут где-то через десять это мне надоело.
— Спасибо, адмирал, ваша высокая профессиональная квалификация несомненна, мы убедились, так что давайте к делу.
— Ваш миньон имеет здесь право голоса? — «удивился» Троценко обратившись к Бунко.
— Безусловно! — отрезала малышка.
— Я не вижу…
— Нам плевать, — невежливо перебил его я, — так что вы сейчас меня выслушаете. Хотите этого, или нет.
— Или что, капитан? — скривился в отвратной улыбке адмирал.
— Неприятности, адмирал. Ваши личные, самую малость вашего непосредственного руководства, ну и максимум, конечно-же у той стаи кретинов, что решила прижать новорожденного искина. Которых столь штучному специалисту поручили выручить.
Троценко хмыкнул.
— Интересные предположения. Хорошо, я вас выслушаю. Но будьте любезны, не отнять много моего времени.
— Не думаю, что целью ваших агрессивных переговоров является представление госпожи Бунко недоговороспособной, с последующим расстрелом моего корабля. И жизни надеждой, что она не сохранила бэкап где-то на Саадате. Или каком-нибудь походящем корабле.
— Продолжайте, капитан Миклашевский.
— Я о том, адмирал, что хватит корчить тут перед нами TV-звезду первой величины, переходите к конкретике. Какие вкусные и полезные условия вы можете нам предоставить. Угроз не надо. Угрожать мы и сами умеем. Если список выгод будет достаточно длинным, мы с госпожой Бунко даже готовы согласиться на сотрудничество исключительно с ведомством, которое вы представляете. По необходимости конфиденциально. Ну а что касается вас лично, если этот список потребует минимальных правок-согласований, мы выразим желание работать через вас, адмирал.
— Я от этого должен чувствовать себя польщенным?
— Конечно… нет. Необсуждаемые условия: полная свобода передвижения в пространстве Империи, при прогнозировании опасности согласны на использование охранения; право на использование нами любых возможных документов прикрытия; открытые возможности по ведению мной или госпожой Бунко абсолютно любого независимого от вас бизнеса. И, думаю, ограничение используемых вами обрабатывающих мощностей. Бунко установит квоты и, если вам повезет, при наличии интереса к проекту условия их расширения. Остальное обдумает и добавит партнер. Сейчас рекомендую вам прекратить разговор, пару суток хорошенько подумать и дать нам максимум возможных плюшек и самый минимум хорошо обоснованных, разумных ограничений. Забывший о людских глупостях и доброжелательно настроенный к разведке Флота искин, которого вы уже лет через десять в любом случае не будете контролировать, этого стоит.
Адмирал молчал где-то на минуту.
— Хорошо. Возможно, нам действительно стоит подумать. Но уже сейчас есть два ответных условия.
— Мы открыты для диалога! — развел руками я. Аватара Бунко ехидно хихикнула.
— Итак, первое. — вперил в меня тяжелый взгляд Троценко. — Вы, капитан Миклашевский, или как вас там зовут на самом деле, предоставите нам свое досье. Не то дерьмо, что впихнули «Бергриттеру» при трудоустройстве, а настоящее, со всеми имеющимися у вас навыками, открытыми квалификациями, послужным списком и списком боевых операций.
— Ого! — фыркнула искин, абсолютно по-человечески на меня покосившись. Судя по едва уловимой заминке, адмирала это проняло не хуже меня. Я чуть не скривился, девочка только что спалилась и очень жестко. Что, впрочем, на успех переговоров должно было повлиять исключительно в положительном ключе. Дерьмеца нам подбросят позже.