Петя у нас реалист и прагматик, не верит ни в какие ощущения, чутье, интуицию и прочие иррациональные категории. Он всегда ставит вопрос ребром, ему все до конца должно быть ясно. Да или нет? Неопределенность его нервирует и всякие сомнения тоже. Им не место в работе. Иначе, по его мнению, будет хаос и всеобщая путаница.
- Так... - кивает Кузьмич. - У кого еще есть соображения? - И смотрит на Игоря. - Что скажешь, Откаленко?
Я настораживаюсь. Но Игорь, не поднимая глаз, цедит сквозь зубы:
- Согласен с Шухминым.
На Игоря это совсем не похоже. Что с ним происходит?
Кузьмич тоже недоволен, он хмурится и сердито сминает в пепельнице недокуренную сигарету. Потом поворачивается к Вале и коротко бросает:
- Давай ты, Денисов.
Валя невозмутимо пожимает плечами.
- Формальных оснований к розыску нет, конечно, - говорит он. - Кроме одного: нужен свидетель по шестой краже Мушанского. Но еще и подозрения есть. Тут Лосев прав. Если прикажете, можно заняться, Федор Кузьмич. Но можно вытянуть и пустой номер.
- Та-ак, - медленно произносит Кузьмич и трет ладонью макушку. - Пустой номер, говоришь...
- Не обязательно, - осторожно поправляет его Валя.
- Понятно, что не обязательно. А приказать, Денисов, это самое простое. Но дел у нас, как ты знаешь, и так невпроворот, конкретных дел.
- Федор Кузьмич, - не выдерживаю я. - Все-таки разрешите мне встретиться с Варей.
- Можно, - соглашается Кузьмич. - Даже нужно. Но вот эти города... - Он задумывается. - Повтори-ка, с кем он там разговаривал.
Не дают ему покоя эти города. И мне почему-то тоже.
Когда я кончаю читать Валину таблицу, Кузьмич некоторое время молчит, потом задумчиво произносит:
- Да, с Варей этой встретиться, конечно, надо. А вот ты, - обращается он к Вале, - все-таки, будь добр, выясни, что это за люди в тех городах. Может, они нашим товарищам там известны? С каждым из них, видимо, придется побеседовать о Николове. Осторожно, конечно.
- Кто же будет беседовать? - ревниво спрашиваю я.
- Если надо, то и мы подъедем, - отвечает Кузьмич. - Там поглядим. Но что-то в этой темноте должно проступить.
И проступает. На следующий день. Часа в два меня с Игорем неожиданно вызывает Кузьмич. У него, оказывается, сидит Валя Денисов.
- А ну повтори, - приказывает ему Кузьмич.
- Странная новость, - говорит Валя. - Все перечисленные в таблице граждане исчезли.
Глава III
НОВЫЕ ФАКТЫ
На работу я в этот день прихожу несколько позже, чем обычно. Дело в том, что сначала я поехал к Варваре. Но, оказывается, успел уже забыть ее "расписание". В этот день Варвара работала в утреннюю смену и визит пришлось отложить до вечера.
В коридоре я сталкиваюсь с Петей Шухминым, он взволнован и одновременно чем-то смущен, по-моему.
- Слушай, - говорит. - Тут, понимаешь, такое дело случилось.
И рассказывает мне довольно неприятную историю.
Оказывается, утром к дежурному является какой-то гражданин и в панике сообщает, что его дочь грозятся убить. Говорит он сбивчиво, бестолково, и дежурный ничего понять не может, тем более что его непрерывно отвлекают. В это время приходит Петя, и дежурный просит его побеседовать с гражданином.
Петя не отказывается и приглашает того к себе. И гражданин снова повторяет свой рассказ.
- Вы только подумайте, - говорит он. - Это же черт знает что! Звонят моей Надюше, грозят. Раз, другой, третий...
- А первый раз когда звонили? - осведомляется Петя.
- Первый? Да я еще домой вернуться не успел!
- Откуда?
- Как то есть откуда? - Гражданин настороженно смотрит на Петю. - Боже мой, какое это имеет значение? Ну, допустим, с работы.
- Не "допустим", а точно говорите, - прицепляется к нему Петя.
Гражданин вызывает у него антипатию и какое-то интуитивное недоверие. Толстый, потный, шумливый, даже скандальный и вдобавок еще до того неряшливый, что это режет глаз даже Пете, который, как известно, сам не отличается особой аккуратностью. К тому же гражданин говорит действительно бестолково. Петя почему-то ее учитывает его состояние и нешуточную причину, которая пригнала его к нам.
- Не обязан я вам это говорить! - взвизгивает гражданин. - Причем тут откуда я пришел?! Убить грозят, вам понятно?! Убить! Мою дочь, понятно?! Вот о чем спрашивайте! А не...
- Я сам знаю, о чем спрашивать, - грубо обрывает его Петя. - Вы меня не учите. Так откуда вы пришли в тот день?
Что-то в интонациях этого гражданина, в его непонятном упрямстве, во всем этом визге и крике Пете не нравится. Хотя это и не дает ему права так вести разговор. Но Петя тоже взвинчивается.
- А я вам повторяю, это не имеет значения! - багровея, почти кричит на него гражданин. - Вы что, издеваетесь надо мной?!
Словом, разыгрывается безобразнейшая сцена.
Первым приходит в себя Петя и, спохватившись, примирительно говорит:
- Ладно. Погорячился я. Вы уж извините. Давайте спокойненько разберемся, что к чему.
- Вас не извинять, а наказывать надо за такие вещи! - гневно выпаливает гражданин. - Строжайшим образом! Я к вашему начальству сейчас пойду.
- Да успокойтесь вы, в самом-то деле.
- Не желаю успокаиваться. Кто ваш начальник?
- Ну майор Цветков.
- Вот я к нему и пойду. Я это так не оставлю!
Гражданин вскакивает со стула и шаром выкатывается из кабинета.
Петя досадливо и растерянно смотрит ему вслед, потом плетется к дежурному. По дороге он встречает меня.
- Ну и где этот гражданин? - спрашиваю я.
- Сидит ждет Кузьмича, - отвечает вконец расстроенный Петя. Представляешь, что теперь будет? Ты бы с ним потолковал, а?
- Ладно, - говорю я Пете. - Черт с тобой. Попробую. Но ты-то хорош, нечего оказать.
Петя в ответ лишь горестно машет рукой и уходит, а я, поднявшись на второй этаж, направляюсь в конец коридора, где на скамье замечаю одинокую фигуру.
Когда я подхожу ближе, то вижу толстого потного человека в расстегнутом пальто, под которым виден тоже расстегнутый пиджак, съехавший набок галстук и громадный живот, туго обтянутый белой сорочкой. Отвислые, заросшие черной с проседью щетиной щеки его багрового цвета, а маленький носик, зажатый между ними, наоборот, совершенно побелел. За сильными стеклами очков в тонкой золотой оправе огромные, как у совы, серые встревоженные глаза. При моем приближении человек вскакивает. Короткие широкие брюки смешно болтаются на тонких ножках. На секунду они будят у меня какие-то неясные воспоминания, которые, впрочем, тут же начисто пропадают.
- Это вы начальник? - запальчиво спрашивает меня гражданин, и взгляд его сквозь очки становится одновременно воинственным и растерянным.
- Нет, я не начальник, - отвечаю. - Но мне сказал дежурный, что вы пришли по серьезному делу. Может быть, пока майора Цветкова нет, вы мне расскажете, в чем дело? - И представляюсь: - Инспектор уголовного розыска старший лейтенант милиции Лосев.
Мой титул, видимо, производит благоприятное впечатление, как и мой доброжелательный, спокойный тон. И гражданин отвечает, все еще, правда, нервно, но уже с оттенком доверия:
- Да, да, да! Я вам сейчас все расскажу.
- Тогда пойдемте ко мне.
Когда мы располагаемся в комнате, я предлагаю:
- Прежде всего давайте познакомимся. С кем имею честь говорить? - И, предупреждая его поспешное движение, добавляю: - Паспорт мне не нужен. Просто как к вам обращаться?
- Понимаю, понимаю, - кивает человек, и на полном лице его исчезает напряжение, щеки постепенно приобретают нормальный цвет и нос, кстати, тоже. - Очень приятно. Пирожков Григорий Сергеевич.
- Ну вот и прекрасно, - говорю я. - Так в чем дело, Григорий Сергеевич? Кто угрожает вашей дочери?
- Если бы я знал! В том-то и дело...
- Но у вас есть какие-нибудь подозрения или предположения?