Но мы понимаем.
- Разрешите взглянуть вашу запись?
- Пожалуйста. Вот она.
Николов передает мне раскрытую записную книжку и пальцем указывает на последнюю строчку. Так я и думал. Запись эта сильно отличается от других. Почерк размашистее, крупнее, небрежнее. Они за обедом, видимо, хорошо выпили. И новый знакомый сумел каким-то образом вытащить у Николова паспорт. Но паспорт был в бумажнике, бумажник во внутреннем кармане пиджака, а пиджак... Они сидели в ресторане два часа, обильный обед, много выпито...
- Скажите, - снова спрашиваю я, - вы за обедом снимали пиджак, не помните?
- Да. Очень жарко было и душно невыносимо. Мы оба сняли.
- И отлучались куда-нибудь?
- Ну куда же? - улыбается Николов. - А впрочем... помнится, действительно отлучались. По очереди. Извините, в туалет.
Вот все и стало на свои места.
- Еще один вопрос, - говорит Игорь. - Вы звонили Зуриху по тому телефону, что он дал?
- Кажется, нет... Нет, нет, не звонил, я теперь точно вспомнил. Это он звонил. Приглашал посидеть в ресторане. Но мы... в общем, не смогли.
- Больше он не звонил?
- Нет. Обещал написать.
Дальнейший разговор с Николовым ничего не прибавляет к нашим сведениям о неведомом гражданине Зурихе Михаиле Александровиче. Впрочем, подлинность и этой фамилии вызывает у нас серьезные сомнения, как и одесского адреса этого типа, не говоря уже о телефоне в Москве.
Мы прощаемся с Николовым.
- Смотрите, - напоследок говорю я, - в наших взаимных интересах, чтобы вы не очень болтали о состоявшемся разговоре.
Николов молитвенно прижимает руки к груди, и по глазам его я вижу: он надеется, что так же немы будем и мы.
- В этом вы можете быть абсолютно уверены, - горячо заверяет он.
- И если придет письмо от Зуриха, - добавляет Игорь, - не откажите в любезности, прежде чем ответить, показать его нам.
- Даже не сомневайтесь!
И Николов уходит, осторожно прикрыв за собой дверь. Отправляется получать новый паспорт.
А через некоторое время появляется Рогозин. Он уже успел побеседовать со Страховичем. Тот повторил рассказ Николова, сообщил, что с Зурихом он вместе сел в поезд в Куйбышеве и того провожал на вокзале какой-то молодой худощавый мужчина, которого Страхович может в случае необходимости опознать, он его хорошо запомнил. В пути Зурих ничего интересного для нас Страховичу не сообщил.
Итак, командировка наша закончена. Дневным рейсом мы вылетаем в Москву. Мы везем пренеприятнейшие новости. Ни о чем другом мы сейчас просто не в состоянии думать.
- Спорить могу, - говорю я, - Зурих - это тоже обман. Никакой он не Зурих. И ты подумай, каков наглец! Украл у человека паспорт, живет по нему и еще осмеливается приглашать свою жертву в ресторан. Это же надо!
- Неспроста, - Игорь качает головой. - Припасает его для будущего. Подходящий человечек. К тому же архитектор, к строительству близок. Будет он просто так его приглашать, как же.
- Где и кого теперь искать, вот вопрос.
- Придется искать, между прочим, и Зуриха Михаила Александровича. Наверное, этот тип и у него документы украл.
- Не обязательно. Мог эту фамилию и придумать.
- Все равно, - упрямо повторяет Игорь. - Надо проверить.
- Сколько еще впереди проверок, - со вздохом говорю я и, щурясь, смотрю в иллюминатор. Самолет идет на посадку.
В кабинете у Кузьмича мы застаем Валю Денисова.
Главное они уже знают, главное мы сообщили по спецсвязи еще из Пензы. Теперь мы выкладываем все подробности и детали. Когда я называю одесский адрес, оставленный Зурихом, Валя спокойно замечает:
- Это тот самый адрес.
Я как ужаленный поворачиваюсь к нему.
- Какой "тот самый"?
- Разве ты забыл? - удивляется Валя. - Это же адрес Галины Кочерги, продавщицы комиссионного магазина.
Мы сразу вспоминаем Валину таблицу - конечно, он знает ее лучше всех нас! - и среди четырех человек, нет, пяти - неизвестный из маленького городка Пунежа там ведь тоже обозначен, - всплывает эта самая Галина Кочерга. Почему же именно ее адрес дал Зурих? Просто подвернулся в памяти ему этот адрес? Ну нет. Вряд ли это случайность. А раз так, то, может быть, не выдуман и номер телефона в Москве? Но из этого следует, что Зурих решил установить двустороннюю связь с Николовым. Значит, он ему нужен. Зачем только?
- Надо проверить этот телефон, - говорит Кузьмич и поворачивается ко мне. - Завтра же утром проверь сам. - И уже другим тоном продолжает: - Ну-с, что еще дает нам этот эпизод?
Кузьмич, набычившись, вопросительно оглядывает нас поверх очков.
- Он приехал в Москву из Куйбышева, - задумчиво говорит Игорь. - А в Куйбышеве живет... кто-то там живет из таблицы.
- Олег Иванович Клячко, - без запинки произносит Валя. - Врач городской поликлиники.
- Так, так, - кивает головой Кузьмич. - Это мы тоже не забудем. Что еще?
Ну еще этот эпизод пополняет наши сведения о внешности Зуриха, о его повадках, тактике. Впрочем, у нас этого материала и так хватает. Мы знаем его манеру общения с женщинами - например, с Варварой, со случайными знакомыми - например, с Виктором Сбоким, а теперь и со Страховичем, с людьми, ему нужными, вроде Пирожкова, Николова или администратора гостиницы Веры Михайловны. Теперь надо узнать, как общается он со своими друзьями и сообщниками, какие отношения у него с ними. Надо узнать все, что можно, и о них самих, ведь они могут привести нас и к самому Зуриху, должны привести. Таких ниточек у нас пока нет в Москве. А среди этих людей пока что самая интересная фигура - это, пожалуй, Галина Кочерга из Одессы.
Вот примерно так рассуждаем мы, и, когда доходим до этой последней мысли, Кузьмич впервые вмешивается и обращается к Вале:
- Ну-ка достань свою таблицу знаменитую.
Валя развязывает папку, и на столе Кузьмича появляется всем нам знакомая таблица. Он ее бегло проглядывает и недовольно замечает:
- Где же данные об этих четырех?
- Вы мне дали на это два дня, - невозмутимо отвечает Валя. - А прошел один. Завтра будут данные. А пока что установлено, что трое из четырех уже прибыли к месту назначения. При этом все они опоздали туда на три дня, считая с момента отъезда из дому и, конечно, с учетом дороги, даже если ехать поездом. Вот такая пока картина, Федор Кузьмич.
- Гм... Интересная картина, - задумчиво произносит Кузьмич и смотрит поверх очков на нас с Игорем. - Что скажете, милые мои?
Меня почему-то начинает разбирать смех.
- Значит, конференция продолжалась три дня, Федор Кузьмич, - говорю. Ну если день приезда и день отъезда за один считать, как положено, то два дня на заседания ушли. Повестка дня большая и докладчиков много...
- Ты не очень-то веселись, - с неожиданной серьезностью обрывает меня Кузьмич и спрашивает у Вали: - Кто еще не приехал на место назначения?
- Галина Кочерга, - вставляю я. - Ручаюсь.
- Не угадал, - качает головой Валя. - Не приехал еще из Куйбышева в Астрахань врач городской поликлиники Олег Иванович Клячко.
- Отец-то его в самом деле там умер? - с интересом спрашивает Игорь.
Кажется, наш стремительный бросок в Пензу и обратно неплохо на него подействовал. Игорь заметно встряхнулся и начал проявлять интерес к окружающему миру и, в частности, к нашим делам.
- А ты как думал? - усмехаюсь я. - По-твоему, притворился старик, что ли?
- Есть ли он там вообще, - сварливо возражает Игорь. - Вот с чего бы я начал.
- Завтра доложу, - обещает Валя и делает аккуратную пометочку в своей таблице.
- Тогда надо проверить и остальных, - говорю я и, придвинув к себе таблицу, перечисляю: - И Сокольского Ореста Антоновича из Ленинграда, заместителя директора промторга, который выехал... куда же он выехал?.. Ага! Вот. В Харьков, в командировку. Дальше. Палатова Леонида Васильевича из Ростова, заместителя начальника отдела капитального строительства завода. Он тоже якобы в командировку отправился, в Свердловск. Интересно, каким числом им прибытие туда отметят? Ну и вот Галина Кочерга поехала к больной матери в Краснодар. Тогда надо и это выяснить. Больна ли матушка, к примеру.