Опять-таки, ноги сработали раньше головы, и я, удивляясь таким обострившимся рефлексам Экуппы, подпрыгнул вверх и немного в сторону.
Пока летел, в голову не преминула ввинтиться глупая мысль, что этот прыжок похож на те, из роликов про котов испугавшихся огурца.
Опачки! А где же тот пушистый защитник, под надзором которого я оставлял Экуппу в этом милом мире?! Куда делся этот котейка с дециметровыми когтями?
А вот и новая непрошеная мысль: «Ура! Наконец-то мне пригодились дециметры! А то так ведь и всю жизнь после школы мог прожить с ненужным знанием!».
И вместе с этим прямо в голове сформировался ментальный ответ кошки, состоявший из сожалений, объяснений и обещаний. Если вкратце, то кошка переживала за Экуппу, напоминала, что она тропический житель, у нее лапки, а им на льду холодно, и обещала максимально быстро прийти на помощь.
Абориген уже под крики двух своих раненых товарищей шмякнулся в метре от меня. Его коллега по полетам упал рядом с курганом и не шевелился. А вот мой летчик-налетчик сразу же решил затеять драку.
Он был близко, и я направил узкий луч прямо на его шею. Крика не было. Да и действовал луч всего несколько мгновений. Да, хруст позвонков, мышц и сухожилий был весьма и весьма неприятный. Зато теперь я знал, как ускорить действие заклинания.
Оба наездника тем временем обогнули дугу, и только оказавшись на месте, заметили, что меня уже там нет. Тогда они одновременно попытались втиснуться в узкий коридор. Произошла небольшая свалка, более крупный медведь оттеснил собрата и начал втискиваться в проход.
Увидев, что пока следующих претендентов на полет у аборигенов не нашлось, и никто из них не спешит ко мне приближаться, я переключил свое внимание на наездников. Начал с медведя. Тот как раз поднял морду вверх, видимо, принюхиваясь. Его шея свернулась так же быстро, как и у аборигена до этого. Если бы наездник бросился бежать, я бы его не тронул, но он предпочел напасть. Пришлось оприходовать и его. Та же участь постигла и следующую пару: конь, как говорится, пошел на обед, а молодец – на ужин. Делать это было неприятно – словно вынужден отстреливать потенциально опасных животных, при том, что сам ничем не рискуешь. К тому же, не все из них – животные.
Но, как только рухнул замертво второй наездник, кое-что в условиях моей задачки изменилось. Я почувствовал, что поток энергии, бьющей из руки, начинает резко ослабевать.
А потом, повернувшись лицом к товарищам, я увидел, как валявшийся замертво у кургана летун пришел в себя, протянул руку и выхватил один из кругляшей из его основания.
Спустя бесконечно долгую секунду, курган начал рушиться под дикие, полные радости крики аборигенов.
Глава 10
Героическое бегство, муки совести и кое-что еще
Никогда я еще не печалился от того, что получил ответ на мучающий меня вопрос. Естественно, многочисленные шарики и оказались теми самыми снежками, и, что абсолютно логично, предназначены они были для метания.
Тем не менее, аборигены быстро воспользоваться ими не смогли: снежки стали разлетаться в разные стороны с невероятной скоростью и дальностью полета. Порой даже самые шустрые из аборигенов отправлялись в стремительный полет с определенно удивленными восклицаниями.
Оказалось, что наш с Экуппой котейка мог мимикрировать не только под цвета тропических джунглей, все местные оттенки белого тоже были ему по плечу!
Этот очень снежный барс-переросток даже нос и зрачки сделал белым, видна была только его стремительная тень. Подобно разыгравшемуся котенку он расшвыривал ледяные шарики направо и налево со скоростью барабанной дроби. Что интересно: если, вдруг, один из таких шариков попадал в кого-нибудь из местных жителей, он повисал в воздухе, начинал мерцать и распался на мелкие искрящиеся снежинки, а повстречавшийся ему на пути гуманоид закатывал глаза и медленно так оседал на лед у себя под ногами.
Так в пару секунд была выведена из строя добрая половина волосатых наездников и большая часть уцелевших мишек.
- Что происходит? – нервно спросила Язва, пытаясь рассмотреть мелькающую по льду тень.
- Это очень большой невидимый кот, - пояснил я таким тоном, будто сообщаю самую, что ни на есть, тривиальную вещь на свете, - он на нашей стороне. Короче, он со мной.
- Он сможет потащить сани? – быстро и четко спросил Эдвардс.