Одичавшие поляки воняют на весь мир своей Катынью, забывая, что в той же Смоленской области стояли многочисленные польские оккупационные военные части, которые грабили, убивали и насиловали местное население. Устанавливая черные рамки на сером фоне. По всем законам, божеским и человеческим, за это мерзкие деяния поляки должны были быть поголовно уничтожены как бешеные животные. Ибо собака, напавшая на человека, наверняка заражена бешенством и поэтому подлежит уничтожению.
Коварный же Сталин предпочитал всегда делать плохим людям хорошо, чтобы сделать хорошим людям плохо. Диалектику так просто не отбросишь. И Польша — главное преступление кровавого сталинского режима.
Во-вторых, скандинавские народы, разные датчане и шведы, называют немца- «туском». Ничего не напоминает? Действительно, во главе Польши в 21 веке станет некий тупорылый Дональд Туск. Его дед, чтобы побыстрей уничтожить всех поляков, когда-то поступил добровольцем в гитлеровскую армию. И вот архаичные поляки назначают внучка своим руководителем. Потому, что сильно надеются, что излучающий безумие внучек пойдет по стопам любимого дедушки и всех поляков наконец-таки уничтожат.
В третьих, кроме того, что бандеровцы вырезали полмиллиона поляков на Украине, ни один немец не заморал рук при подавлении Варшавского восстания. Им занимались исключительно бандеровские полицаи. 250 вояк для начала, к которым поступили еще 200 бойцов в качестве подкреплений. В живых из них осталось около 150 полицаев, но зато и полякам они дали просраться, уничтожив их без счета.
В 21 веке же поляки, враги всех людей, навезли в страну целый миллион бандеровских беженцев. Зачем? Наверное, посчитали, что раз 450 бандеровцев сумели до основания уничтожить польскую столицу, то целый миллион «беженцев» вырежет всех поляков без исключения. К всеобщей радости.
Каковы бы ни были глобальные обстоятельства, мне надлежит действовать здесь и сейчас. При этом ждать полуночи, пока вся деревня уснет, у меня просто нет времени. Так как мне в эту ночь необходимо наведаться еще в одно место.
Да и смысл ожидать? Собаки брешут, а при приближении наверняка подымут лай. Хоть святых выноси. Да и кроме собак неожиданностей хватает. Кто-то из жителей может выглянуть из окна. А может кто-то решит ночью смотаться в деревенский сортир. Всего не предусмотришь. Ночь может слышать и у стен домов могут быть уши. Разбудишь осиный рой! Тут мышь не проскочит.
Не надо корчить из себя ребенка! Поэтому мне предстоит действовать старым, добрым и проверенным методом. То есть «через жопу». В надежде на авось, небось и как-нибудь. Пусть все катится к черту!
Я оставил себе в качестве маяка за стволом толстого дерева зажженный фонарь железнодорожника, обращенный лучом в лес. Чтобы свет его было еле видно, но я смог бы иметь какой-то ориентир в темноте для возвращения. Бережёного Бог бережёт. Сделал вдох, как делает сильный пловец, перед погружением в море, мрачная улыбка тронула мои губы.
И я пошел. Гордо и смело. За плечами — винтовка, в одном кармане распахнутого плаща — Маузер, дополнительные патроны для винтовки, в другом — бутылка с «коктейлем Молотова», зажигалка и мелок. В ножнах нож. В правой руке — духовой пистолетик, стреляющий иглами.
Топ, топ, топ — тихим рефреном звучали мои шаги, но больше не было слышно ни звука.
Сглазил! Собаки в деревне залаяли все разом. Зазвенели за заборами металлические цепи, захрипели от злости, заливаясь, псы. Я неумолимо приближался во тьме и собаки бесились, теперь они лаяли с надсадным воем. Надобно заметить, что не все собаки по ночному времени сидели на цепи. Многие из них были совершенно «вольными птицами». Обычно человек боится собак, а собака никого не боится. Так как особо не думает. И у нее острые зубы. Кроме того, звери не знают страха, боли и жалости.
Из-за ближайшего угла внезапно выскочил огромный лохматый пес. Чем-то этот клыкастый кабысдох напомнил мне персонажа из детского фильма «Ко мне, Мухтар». Я прицелился в наглого собакена из духового пистолетика и моментально рванул рукой нож из ножен. Офигеть! Моя беда заключалась в том, что отравленные иглы, хоть и бесшумны, но подействуют только через четверть часа, а за это время меня успешно могут порвать на окровавленные куски.
Но мне неожиданно повезло. Возможно, я слишком долго возился по работе с ядовитыми змеями и теперь пропитался устойчивым запахом смертельно опасных пресмыкающихся. Сколько раз кобры, эфы и гюрзы пытались прокусить эти сапоги, поливая их снаружи ядом!