Около двух десятилетий (280—261) правил государством Селевкидов Антиох Сотер. В Маргиане он был «поражен плодородием равнины», обнес ее глинобитной стеной и основал город Антиохию. Стена должна была оградить оазис от наступления пустыни и кочевых племен.
Как ни много пролетело времени, а остатки стены Антиоха Сотера все еще видны на севере Мервского оазиса.
Сохранились и остатки города Антиохии. Они заключены в развалинах городища Гяур-калы, «Крепости язычников», площадь которого превышает триста тридцать гектаров. Находится крепость к востоку от Байрам-Али, недалеко от железной дороги и также недалеко от других, более поздних крепостей.
Стены Гяур-калы оплыли. А ведь когда-то это были высокие и мощные стены, толщиною до шестнадцати метров, включавшие в себя до тридцати с лишним прямоугольных, с небольшим выступом, башен.
Теперь эти крепостные стены напоминали череду огромных, навсегда застывших холмов. С них далеко видны степь, выщербленные стены крепостей, курганы и гордый в своем одиночестве мавзолей султана Санджара.
Внутри Гяур-калы от былых построек — дворцов, культовых зданий, домов — остались лишь бугры, ямы, да черепки битой керамики.
Вернувшись с прогулки, я узнал от завхоза санатория, что в воскресенье на базар в Мары от них поедет машина и меня могут прихватить с собой. Отлично. Мне надо нанести денежный визит своему старому знакомому каджару. Сбыть металл — и ходу.
Глава 13
Поскольку в воскресенье был рыночный день, то мне пришлось довольно долго ждать пока каджар освободиться.
И машина обратно уехала без меня. Но эти неудобства компенсировала мне хорошая сделка. 2730 рублей как с куста. Деловая, увлекательная арифметика! Как говорится: «Главное — начинать жужжать — пчелы сами прилетят!»
И это было не так уж дорого за золотой песок, в котором на тысячу весовых частей приходилась восемьсот девяносто одна часть чистого золота, семьдесят три части серебра и тридцать шесть частей прочих металлических примесей. Восемьдесят девятая проба.
На ночь я остался желанным гостем в доме иранца.
— Оставайся, дорогой. Ты — хороший человек. Металл мне привез. Нам всегда нужно иметь немножко золота: бывает хорошая работа для хороших людей. Почему не заработать?
Иранец тоже был доволен. Добавит лигатуры, разбавит вдвое мое золото, с работой оно уйдет покупателям по сто рублей за разбавленный грамм, а может и больше.
Пили мы не много и только водку, так как пророк, запрещая правоверному шииту сок виноградной лозы, ничего не сказал про хлебный спирт. Кроме этого водка была символом достатка, благосостояния, хорошей жизни.
— Ото всех болезней во всю жизнь водкой лечился я, — доверительно говорил мне почтенный Надир-усто.
Пили мы и ликеры, так как последователи Магомета, пользуясь плохими познаниями пророка в органической химии, могут и эту смесь употреблять без особого греха.
Для меня как «христианина» не существовали запреты, ограничивающие аппетиты Надира-усто. Я предпочитал виноградные вина крепкому алкоголю, но здесь следовал примеру ювелира, чтобы не оскорбить щекотливое благочестие верующего. К тому же, считающего водку полезной, и разубеждать его в этом — напрасный труд, потерянное время. Водка же была класса «Буратино»… Почувствуй себя дровами…
Слегка развеселившийся мастер раздухарился и желал немедленно идти по девкам. Он напомнил мне об библейском Аврааме, которому было сто лет, когда бог послал ему сына, и предлагал мне пройти в одно «хорошее место». Но я отказался. Мало ли, в кармане денег куча, а утром после «праздника любви» легко можно очнуться опоенным и бедным.
Но это забавное предложение почтенного женатого ювелира напомнило мне один анекдот. Рассказывают, что однажды Мулла Насреддин пошел в кино с женой. Они были женаты уже, по меньшей мере, лет двадцать. А шел как раз один из этих знойных иностранных фильмов! И вот, когда они выходили из кинотеатра, жена спросила его: «Насреддин, ты никогда не любил меня так, как любят эти актеры в кино. Почему?»
«Ты что, с ума сошла? Знаешь, сколько им за это платят?» — воскликнул Насреддин.
По ходу дела я попросил хозяина помощи в приобретении нормальной винтовки. Кажар обещал помочь. Ювелир — уважаемый человек, а жены у советских милиционеров тоже любят украшения.
Утром я проехал по железной дороге в Байрам-Али, щедро сунув трояк проводнику. В пути проблем не возникло.
Ладно, неделю отдохнул, финансовые вопросы решил, пора и честь знать. За работу приниматься. Уже первая декада февраля близится к завершению. А в третьей декаде февраля в Туркмении, считай, весна начинается. К тому же, эпоха грозных 30-х не дает расслабиться. Время гонит вперед. Как раз сейчас начинается компания, чтобы девушки переезжали на Дальний Восток. Добровольно. Иначе хуже будет. Я, конечно, не девушка, но придется и мне под напрячься.