Сын лже-короля нахмурился, пытаясь припомнить, что же ему известно об Этельреде. Деятельный, легкий на подъем, храбрый — таким он помнил короля с их первой и единственной встречи. За ним шли некоторые видные чистокровные маги и Британии, и Франкии. По крайней мере, до Лестранжа доходили слухи, что норманнские некоронованные короли — Малфуа — оказали тому неслыханную поддержку, едва он ступил на берег тех земель. А значит, юноша знал, где следует искать Этельреда.
- Pere, – с нежностью прошептал он, став перед королем на колени и взяв в свои ладони его руки, – Je ne l'ai pas vu ton visage… Je ne l'ai pas vu ton visage depuis longtemps…******
Отец погладил сына по каштановым кудрям, всмотрелся в его тонкие черты лица и улыбнулся. В следующую минуту юноша вышел из покоев Свена Вилобородого, гулко хлопнув тяжелой деревянной дверью. Ему нужно было придумать, как обезопасить короля. На громкий звук обернулась стоявшая у окна черноволосая врачевательница. Она хмуро проводила взглядом спешно удаляющегося Лестранжа и снова уставилась в окно.
***
Финнгриф хмуро мерил небольшой кабинет порывистыми шагами, и полы его бурой мантии раз за разом вздымались и дразнили синие языки пламени в камине. За этой нехитрой игрой огня и воздуха наблюдал серо-белый емтхунд. Пёс, походивший на волка суровым видом, тяжело вздыхал время от времени, будто чувствуя раздражение и тревогу своего хозяина. В углу на специальной жердочке тревожно ухала во сне полярная сова. Она только пару часов назад вернулась из глухих чащ северных лесов большой земли и принесла письмо от сестры мужчины. Сам клочок пергамента с посланием догорал в пасти камина.
Ничего нового сестрица не сообщила — она, как и те немногие, которых решился расспросить Финн, ничего не знала о разрушительных свойствах корнецвета. Еще бы, ведь этот редчайший цветок считался сильнейшим исцеляющим средством! Кем бы ни был хозяин той странной краснозубой змеи, повстречавшейся Атхен, он явно обладал незаурядными знаниями и, фений готов был биться об заклад с кем угодно, был коренным островитянином. Что ж, это было неплохой новостью — единственной за последний месяц.
Мужчина упал в кресло и тут же подскочил на ноги. Похоже, он настолько редко бывал в своем кабинете в последнее время, что в подушке кресла успела завестись целая семейка докси. Пока вредители не пришли в себя и не расправили измятые под весом Финнгрифа крылья, маг поспешил наложить на них заклятие, а затем отправить в камин. На мгновение пламя полыхнуло фиолетовым. В коридоре послышались шаги, и пёс тут же проснулся и напрягся, как тетива лука, однако в следующий момент снова расслабился, давая хозяину понять, что никакой опасности нет.
— Входите, — не дожидаясь стука, громко сказал наставник змееловов и снова опустился в кресло.
На пороге комнаты показался молодой Лестранж.
— Проходите, — повторил фений и поднялся на ноги. — Чем могу служить?
Юноша кивнул и прикрыл за собой дверь. Он медленно обвёл взглядом кабинет и не смог сдержать изумленного возгласа.
Стены комнаты были украшены рисунками сапфировых серебрянок и проклятых артефактов, принесших смерть ученикам фения; в углу комнаты, между камином и окном, висела огромная карта, где разноцветные чернила выписывали причудливые узоры. Будто бы заметив, что на неё смотрят, карта сварливо взвизгнула:
— Чего уставился, дурак?
Я на стене не просто так,
Но если друг, то слово брось,
Чтобы…
— Уймись! — прикрикнул на нее Финн. — Я слушаю вас, господин Лестранж.
Тот с сожалением отвёл глаза от карты. — Вы владеете таким колдовством, — протянул юноша, будто заново знакомясь с магом. — Потрясающе. — Наставником змееловов назначают не за красивую родословную, — невесело хмыкнул Финн. Он поманил палочкой темную бутыль с верхней полки, и через считанные мгновения перед мужчинами зависли два кубка с вином.
— Нет-нет, простите, мне в дорогу, — вежливо отказался молодой колдун.
— Задание короля? — почти равнодушно спросил Финн. — Да… Слышал, на днях вы потеряли последнего из первенцев змееловов… мое искреннее сочувствие, фений. Мы несем ужасные потери, и это так удручает…
Какое-то время они посидели в молчании, нарушаемом лишь сонным порыкиванием пса.
— Фений Финн, простите, но мне больше не к кому обратиться, — юноша заговорил о том, ради чего сюда пришел. — Я вынужден уехать на материк. На… не знаю, на сколько… Но оставлять короля, тем более после уже имевшего место покушения на него, мне страшно. Сами знаете, мы чудом сохранили короля после атаки серебрянок…
Финн мрачно кивнул.
— Не могли бы вы… присматривать за королем? Я боюсь, что безопасность его величества лишь видимая, и…
— Я понимаю вас, Лестранж, но, увы, вы пришли не к тому человеку, — покачал головой Финнгриф. — Я не могу уберечь собственных выпускников, а вы просите о жизни короля…
— Но ведь это иное! Здесь он у вас на глазах, а не в мясорубке этой странной войны!
Что-то в голосе юноши дрогнуло, и он продолжил гораздо тише:
— Разве король — не залог покоя Англии? Разве он — не отец королевства?
— Я не могу ничего обещать, Лестранж…
— Вы честный человек, фений Финн, — без тени лукавства сказал Лестранж и встал. — Один из немногих при дворе. Я вам доверяю.
Он вышел, а наставник змееловов только досадливо поморщился. Он стольких потерял, что не доверял себе даже дальнейшее обучение казарменных новобранцев, а этот юнец положился на него в вопросе жизни короля.
***
Юный Лестранж отбыл под покровом ночи, и никто не стал этому свидетелем. Никто, кроме черноволосой врачевательницы с колючими черными глазами под тяжелыми веками.