Едва услышав ответ, колдун позволил себе удовлетворенный смешок.
Самое страшное позади. Сегодняшнее экспериментальное зелье оказалось успешным. Впереди тяжелый и долгий путь восстановления для девчонки, но зато она не умрёт.
Теперь он мог за это поручиться.
***
Ведьма не могла сказать, что из виденного реально, а что соткано сновидениями. Мелодия свирелей, жажда танцевать в кругу загадочных друзей, задорный смех ребенка — и плач взрослой девушки. Боль, горячка, страх, рыдания — и снова песня флейт и рука помощи Камы. Так часы слились в дни, а дни — в недели. Она раз за разом просыпалась на мокрой от слез и скользкой от всё ещё открывающегося иногда кровотечения постели, видела перед собой тускло мерцающую в полутьме серебряную змею, покорно глотала принесенные фигурой отвары и настойки, закрывала глаза и слышала пение свирели. Открывала — и рядом снова мерцала змея, ни на миг не сводившая с нее пристального взгляда алых бусин глаз. Однажды — как ей самой казалось, на пятый день сознательного пребывания в мрачном каменном мешке — девушка вдруг отчетливо произнесла, глядя змее прямо в глаза:
— Я. Тебя. Не. Боюсь.
Тощий мужчина, изгонявший со своего болота молодой выводок фонарников, довольно погладил тонкую бороду и прищурился, услышав эту реплику через стража. Девчонка восстанавливает дух быстрее, чем он ожидал.
Когда фигура вечером того же дня спустилась с новой порцией лекарств для девушки, ведьма вдруг отстранилась, судорожно выдыхая и стараясь сдержать рвущийся крик боли, и лихорадочно прошептала:
— Постой… кто ты?
Фигура будто даже не услышала и не заметила движений колдуньи, только занесла руку с зельем. Ведьма нервно затрясла головой.
— Не надо. Кто ты? Скажи!
Фигура резко развернулась, небрежно бросила склянки на лежанку жертвы и растворилась в темноте подвала.
Маг мерил комнату шагами и старался изо всех сил обуздать свой гнев, чтобы немедленно не вышвырнуть живучую девчонку из своей лачуги.
Колдунья глотала оставленные лекарства пополам со слезами.
Девочка снова бежала к каменной короне холма.
Глава 9. Различность состояний
Девушка лежала на горе шкур, отрешенно глядя в теряющийся в полутьме потолок, пытаясь собрать мысли в подобие логической цепочки. Сегодня — впервые за длительное время пребывания здесь — она проснулась не от боли, не от скольжения тела по собственной крови и даже не от постоянного лихорадочного жара. Впервые её разум мог хотя бы попытаться спокойно рассуждать. Ведьма зябко поежилась — стоило горячке оставить ее тело, как она тут же осознала, что в подвальной комнате отнюдь не жарко — и, кривясь от тянущей боли в тонких руках, натянула на себя медвежью шкуру.
То, что она находилась именно в подвале, ведьма даже не подвергала сомнению. Уж это она поняла сразу после того, как оковы изламывающей боли спали с её сознания. Ведьма провела вытянутой рукой по грубому, холодному и влажному камню стены и мысленно поблагодарила хозяина дома за толстый слой кожи неизвестного ей животного, которым было обтянуто сено у стены. Облокотившись на эту импровизированную боковую спинку лежанки, девушка задумчиво посмотрела в верхний угол комнаты — туда, откуда пробивалась пара робких лучей еще по-зимнему тусклого весеннего солнца.
Колдунья прикрыла веки и судорожно выдохнула — ребра все еще отзывались болью, да и лодыжка не прекращала противно ныть и тянуть, а кожа чесалась от слоя пота. Однако же в сравнении с ещё совсем недавним состоянием, нынешнее самочувствие девушку не могло не радовать. Ещё не окрепшими от длительной слабости пальцами она кое-как переплела косу и осмотрела комнату, в которой находилась.
Очевидно, подвал служил хозяину складским помещением: странные мешки с неизвестным содержанием, пустые банки и заполненные различными субстанциями колбы, корзины с сушеными листьями и цветами, мелкие бочки с засушенными ягодами, грибами и фруктами. В самом дальнем углу стоял высокий длинный шкаф, разбитый на секции и забитый странными кожами, рогами, ушами, лапками, сердцами и прочими частями живых существ. Змеи — её неизменного сторожа и сиделки — не было видно, а жаль. Ведьма чувствовала, что очень хочет есть, а красноглазая рептилия каким-то непостижимым для юной ведьмы образом сообщала хозяину дома о её нуждах почти без промедлений. Девушка вдруг подумала, что последний раз она по-человечески ела в тот день, когда получила весточку от Бродерика… Бродерик… что-то шевельнулось на краю ее сознания и тут же исчезло… да, тогда она ела мясную юшку с корнями и травами. Нет, само собой, хозяин дома, вытащивший её с того света, её кормил. Но, видимо, в силу слабости организма, в рацион ведьмы входили только овощи и фрукты, тщательно доведенные до состояния пюре. Она принимала их, как и зелья, два раза в день. Всё это приносила фигура в балахоне.