Девушка аккуратно ступила на пол — бедро тут же отозвалось резкой болью, а лодыжка предательски скользнула в бок. С тихим «ох» ведьма осела на пол и внезапно нащупала что-то холщовое. Под лежанкой была её котомка.
С вещами в руках змееловка снова поднялась на ноги и медленно, стараясь не переносить вес на больную лодыжку и зажимая ладонью бедро, последовала за змеей. Та спокойно дождалась девушку и еще раз качнула головой, а потом нырнула в темный овал. Отверстие вело еще глубже под землю. В темноту и неизвестность. Ведьма даже не видела, есть ли в этом овале лестница, каменные уступы или хоть что-то для спуска ниже.
— Ты совсем рехнулась, — хрипло сообщила она самой себе и занесла здоровую ногу над пустотой овала. Лодыжка не выдержала переноса веса тела на неё и снова скользнула по полу — на этот раз вперед.
Девушка истошно взвизгнула, понимая, что падает в никуда, и тут же резко замолчала —слишком неожиданным было приземление на что-то чешуйчатое и абсолютно невидимое. Почувствовав под собой человека, это нечто стало медленно двигаться вниз, неся на себе ведьму, а та до крови закусила губу, стараясь не закричать от страха. Она сидит на спине огромной змеи! А что, если она неспешно направляется ей в огромную зловонную пасть?! А что, если рубиновый гад заманил ее на обед старшего товарищу?!
Внезапно движение и ощущение чешуи под собой пропали так же неожиданно, как и появились. Девушка стала сначала на четвереньки, а затем медленно выровнялась в полный рост. Вокруг стояла такая темнота, что она даже своего серебряного провожатого не видела. Настороженно прислушавшись — мало ли, какой шорох в этом мраке может стать для неё последним, — она скорее рефлекторно, нежели осознанно скользнула рукой в котомку за волшебной палочкой. Естественно, хозяин дома забрал оружие. Ведьма обессиленно опустилась на пол. Всё тело ныло, больную ногу била дрожь, вокруг стояла такая плотная тьма, что впору было черпать пригоршнями, а вернуться обратно не было никаких сил. Колдунья обреченно запрокинула голову и легонько стукнулась головой о мокрый замшелый камень.
В этот же момент на стене бледным желтым огоньком зажглись два тусклых факела, осветив небольшое помещение. Девушка с силой поднялась на ноги и осмотрелась. Краснозубая змея нежилась на краю широкой каменной купели, из которой валил пар. Справа от нее была узкая маленькая дверь, а в трех шагах от двери сидела и сама ведьма. Она обернулась и увидела несколько полок и зеркало в полную высоту комнаты. Стоило ей вглядеться в отражение, как девушку передернуло. То, что предстало в зеркале, человеком назвать можно было с трудом. Бледно-серая кожа в грязных разводах, глаза почти превратились в щелки из-за огромных тяжелых пепельных мешков под ними, на шее красовался огромный шрам — на вид, от пореза. О наличии и без того всегда тонких бледных губ сейчас свидетельствовал только темный узкий шрам справа в уголке да несколько капель свежей крови от нервного укуса. Под отросшие ногти забилась почерневшая от пота пыль, некогда каштановая коса была похожа на жалкую поделку из прелого сена, и без того синяя лодыжка от недавних нагрузок стремительно разбухала. Ведьма скинула с себя рубаху, с горем пополам стянула штанины и снова повернулась к зеркалу. Вдоль ключицы тянулось нечто — не то чернильная гематома, не то черный ожог, тощее тело было в следах глубоких порезов, между ребер краснела еще не затянувшаяся рана, которая то и дело открывалась вновь и вновь, бедро было болезненного желто-синего оттенка и тоже оказалось припухлым.
Судорожно всхлипнув, колдунья отвернулась от зеркала и потащилась к купели. Она медленно и крайне осторожно залезла в горячую воду, как можно бережнее устраивая многострадальную лодыжку. От наслаждения девушка закрыла глаза, окунувшись по самую шею, а затем нырнула с головой, благо глубина купели позволяла. Вдоволь наплескавшись и как следует отмокнув и отмывшись, она нехотя вылезла из все еще горячей ванной — зачарованной, не иначе, — достала из котомки чистую одежду и, расчесав свою непослушную гриву, осторожно отправилась к выходу. Вездесущая серебряная змея тут же прошелестела вперёд и, будто проползши по воздуху, скрылась где-то наверху. Попытавшись подавить волнение, ведьма выдохнула и медленно занесла ногу над невидимым чешуйчатым нечто, которое, стоило ей переместить и вторую конечность, медленно понесло её к верхнему подвалу.
***
С момента пробуждения змееловки в полном сознании прошло около двух недель. За это время она ни разу так и не увидела лица мужчины, что спас её. Даже не слышала его голоса. Вернее, слышала, но только издали: единственными, с кем он беседовал, были его змеи.
Шипение, приглушаемое разницей в этажах, — вот и все доказательства того, что эта фигура не была плодом воображения колдуньи. Сколько ни пыталась она заговорить со змееустом, он никогда и ни на что не отвечал. Он исправно приносил ей еду, ставшую в последние недели более разнообразной, вечером выдавал ей одну-две склянки зелий, но все это происходило в тяжелой тишине. Иногда в голову молодой колдуньи закрадывалось подозрение, что мужчина и вовсе не знает других языков, кроме змееречи. К нему никто никогда не приходил, он никогда не бормотал что-либо себе под нос, не ругался в пылу эмоций, даже не хмыкал и не сопел. В доме царила тишина, нарушаемая только шуршанием общения с рептилиями.
Эта тишина угнетала девушку и усиливала раздражение от игнорирования мужчиной всех ее вопросов и реплик, и вечером, когда факелы в подвале уже сменили теплый оранжевый свет на холодный чернильно-синий, змееловка решилась выбраться наверх и подсмотреть за своим спасителем.
Она предположила, что принцип перемещения наверх из подвала такой же, как в купельную, и оказалась права. Распластавшись на невидимом теле чешуйчатого нечто так, чтобы можно было наблюдать за верхней комнатой как можно более незаметно, ведьма глубоко вздохнула и подтянула вторую ногу на магический подъемник. Невидимый змей медленно и беззвучно нёс её к широкой полосе света на каменном полу.
Девушка уже видела нервной походкой меряющие пространство комнаты ноги мужчины, когда вдруг поняла, в чем ее роковая ошибка.
Загадочный змей-подъемник не останавливался, пока человек не сойдёт с него. Он просто вышвырнул её в комнату, на изумрудную постилку у потрескивающего поленьями камина. Мужчина на звук даже не обернулся, а девушка зажмурила глаза и сжалась в комок, мысленно прощаясь с жизнью.
***
Грохот оповестил мага о том, что змееловка-неумеха осмелилась выползти из своего подземелья. За такую наглость он убьет её позже, сейчас нужно было закончить с изуродованным парнем на его столе. Заметив, что, против своего обыкновения, девчонка не издала ни звука, колдун мысленно хмыкнул и приставил палочку к вене на запястье юноши. Медленно взмахнул палочкой по диагонали снизу вверх, и весь кровоток паренька покинул его организм, повис над головой в воздухе и зациркулировал змееподобной фигурой.
Колдун же взял в свободную руку короткий широкий нож и, не прекращая легких росчерков волшебной палочкой, вскрыл грудную клетку лежавшему перед ним человеку. Девчонка исступленно захрипела и кубарем скатилась вниз. Туда, где ей самое место. Маг презрительно осклабился и вынул сердце юноши, внимательно к нему принюхиваясь — не этот ли орган поражается ядом синезубых серебрянок в первую очередь?
***
Ведьму сотрясала истерика. Била крупной дрожью, швыряла по постели, вынуждала голос хрипеть от крика. Он убил человека. Сначала вынул из него кровь какой-то неведомой ей магией, о которой она и не слышала никогда, а затем вырвал ему сердце. Одной рукой. Так даже охотники не умеют. Девушка скулила на одной ноте, закусив кожу на запястье. Он просто убил человека. Вынул его сердце.
Вдруг перед лежанкой появилась уже хорошо знакомая змея. С визгом ведьма попыталась её прогнать, но ничего не вышло. Та только внимательно смотрела на девушку. Через какое-то время в подвал спустился и мужчина. Лица, как всегда, не было видно, но колдунья была уверенна — на нем застыла ужасная гримаса ледяного равнодушия. Руки мужчины были в перчатках, но ведьма буквально чувствовала — каждый его палец покрыт кровью того человека.
— Нет… пожалуйста, нет! — полностью отдавшись истерике, бессвязно просила она и прижималась к стене так, будто та могла поглотить её, тем самым спрятав от приближающейся фигуры. Но мужчина только бросил рядом с ней длинную колбу с золотистой водицей и ушёл.
Она дрожащими пальцами взяла сосуд, открыла и, расплескав на себя часть, принюхалась. Он принёс ей успокоительное. Она знала, как пахнет настой златоцветов, мама часто варила его. Она выпила зелье, глубоко выдохнула и, обхватив себя руками за плечи, начала напевать песню о Бриане Бору, раскачиваясь из стороны в сторону.
Половина слов тонула в слезах.