Кто знает, правомерно ли губить целый — пусть и спятивший — род древних чистокровных волшебников? Не логичнее ли было бы допросить наследника Слизерина? Понять его мотивы? Но стоило только заикнуться об этом при Мерлине, как он, брызжа слюной из совсем уже беззубого рта, насылал разной степени глупости мелкие проклятья на попавшихся под руку умников.
Не так давно Лестранж посетил школу, построенную четырьмя самыми могучими волшебниками последних веков. Учились там и грязнокровные отпрыски, и полукровная поросль, и чистокровные дети. Все были живы, хоть и испуганы внешними слухами. Никто, включая престарелую дочь Хельги Хаффлпафф, ничего не знал ни о самом Слизерине, ни о его наследниках. Не было ни одного ученика с фамилией основателя или же с претензиями на наследие его крови.
Временами Лестранжу и вовсе казалось, что вся эта паника вокруг змей — всего лишь плод сумасшедшего воображения взбудораженного Мерлином населения. Но так он думал лишь до новой вспышки болезни.
Синяя хворь — так прозвали магглы чуму, разносимую змеями. За несколько часов до мучительной смерти несчастная жертва синела, как будто от нехватки воздуха, и холодела, будто ее держали в кельях норсов. В том, что это магия — сильная, страшная, черная — не сомневался ни один серьезный маг-врачеватель. А потому слухи вокруг сумасшедшего наследника Слизерина только усугубляли и без того шаткое равновесие английского магического мира. Именно поэтому вся надежда Мерлина и придворного совета волшебников теперь лежала на плечах только прошедших обучение молодых волшебников-змееловов. Совсем еще зелёных и подчас вовсе юных для той опасной работы, на которую совет их бросил.
Однако, если уж выбирать между смертью в бою с хворными гадами и смертью от них же в полной нечистот постели, разве не был первый вариант почти героическим?
Именно на этом вопросе изо дня в день и успокаивал свою совесть юный Лестранж.