Глава 13. Атхен Д'Ор
Бледное утреннее солнце не могло прогнать плотную туманную шаль, но могло пронзить её своими лучами и осторожно коснуться макушки черноволосого мужчины. Тот почувствовал аккуратные ласки светила и поднял свешенную к груди голову.
Этот пятачок — единственный лоскут тверди на его болотах — был почти полностью обрамлен деревьями. В их кронах раздавались тихий стрекот снегирей и заливистые трели зарянок. Среди самых стойких вересковых порослей, гордо переживших зимние морозы, шныряли неуклюжие пухлые нюхлеры и возмущенно сопели шустрые круглоглазые нарлы.
Мужчина сидел на земле, оперев перед собой на высоко поднятые колени свободный замок рук. У его ног медленно скользил страж.
— Хозззззззяин… шшшшшшто вассссс бессссспокоит, хозззззяин?
— Ничего, — равнодушно прошелестело в ответ.
Слева послышалось знакомое фырканье. Из утреннего тумана выплыл роскошный этонский конь. Его мощное гнедое тело лоснилось от влаги, длинная густая грива развевалась бело-антрацитовым флагом на ветру, а могучие молочные с посеребренными концевыми перьями крылья трепетали в знак приветствия.
— Здравствуй, болотная нимфа, — устало улыбнулся мужчина коню.
Он тряхнул головой и с тоской уставился на этониана.
Грива коня сверкала днём и переливалась мягким свечением ночью. За это зрелище животное и получило своё прозвище когда-то давным-давно. Еще в прошлой жизни мужчины. В той, где у него был друг. Тот самый, который приучил чудное создание приходить сюда по весне за свежей порцией лакомств. Мужчина отвернул край тяжелого плаща и левитировал этониану его любимые краснобокие яблоки. Животное с удовольствием схрупало лакомство. Колдун опустил палочку, тяжело уронил голову в ладони и сжал виски. Затем склонил голову на бок и снова посмотрел на коня.
Этониан жевал белую чемерицу, безмятежно пофыркивая.
Друг…
Лучший, верный. Едва ли не единственный, имевшийся когда-либо у мрачного бледного затворника. Он исчез так давно, что маг уже почти утратил надежду увидеть его снова, почти поверил, что тот погиб. Сознание частенько нашептывало колдуну, что так и есть — его древний друг давно сгнил в земле или же — что гораздо хуже — пошел на корм какому-нибудь чудищу. Но что-то глубоко внутри молчаливого угрюмого мага верило — изо всех сил верило — его друг не мёртв.
Просто еще не настало время их долгожданной встречи.
Солнце поднималось выше, туман постепенно рассеивался, птиц в древесном хоре становилось всё больше. Этонский конь удалился, обронив несколько волос из гривы. Страж свился кольцами у ног хозяина и спокойно следил за вересковой порослью, нежась в несмелом тепле весеннего солнца. А мужчине казалось, что даже здесь, в полумиле от дома, он чувствует сладковатый аромат антирринума.
Кровь…
Это его кровь.
И этот Финн…
Стихии неба, он слишком, слишком похож.
Колдун грустно улыбнулся воспоминаниям: его друг был красивым и для магов, и для магглов. Его не портили ни несколько массивный подбородок, ни широкие скулы — лучезарные искры изумрудов его глаз и задорная улыбка покоряли всех. Гордая осанка и густая грива каштановых волос придавали ему удивительное сходство со львом.
У девчонки такая же грива.
Маг на секунду прикрыл глаза, воскрешая в памяти образ чуть более темноволосого Финна, почерпнутый из сознания девчонки.
Да, именно её волосы — точная копия гривы его друга. Возможно, что и она сама тоже вполне могла бы быть красивой, если бы под большими карими глазами не залегли тяжёлые тёмные круги, а лицо не было таким изможденным нелегкой службой в ордене змееловов.
Но кровь?
Неужели ее кровь такая же… как это возможно?
Колдун тяжело вздохнул. Страж лениво лавировал среди вереска, глотая мышей и грозно посверкивая рубиновым глазом на малыша-нюхлера. Одно только воспоминание, одна только капля крови — его крови — заставила мужчину растерять почти всю выдержку и хладнокровие. Нужно взять себя в руки.
А затем вплотную заняться девчонкой и вытрясти из неё всё, что она знает.
***
Первое, что увидел маг, войдя в хижину, — бесформенная куча у слабо тлеющего огня в камине, в опасной близости от которого виднелись каштановые спутанные кудри.— Эта идиотка потрясающе безмятежна в своей наивности…— раздраженно шикнул мужчина своей серебряной змее.
Та уже скользила вдоль тела девушки.
— Жжжжжива, хоззззяин… но болит вссссё тело…
— Само собой, — недовольно хмыкнул маг и поднял руку.
Витиеватый жест в сторону бессознательной кучи, легкий росчерк — и ведьма пришла в себя. Мужчина не стал дожидаться, пока она окончательно соберется с силами.
— Ну что, далеко сбежала?
Вопрос прозвучал хлёстко, как удар хлыста, и девчонка всхлипнула и обняла себя на плечи.
— Я не пыталась бежать, — проглотив подступившие было слёзы, принялась оправдываться она. — Я и подумать не могла, что вы… вы…
— Что?!
Ледяные серые глаза читали в огромных карих целую палитру чувств: страх, боль. Обиду.
— Что вы подумаете, будто я захочу сбежать, — всхлипы сменились раздражением. Девчонка быстро взяла себя в руки. — Я… мне… я беспокоилась, ведь вас не было дома.
— Интересно, почему? — крайне холодно спросил маг и вздернул бровь. — Потому, что боялась увидеть новый труп у меня на столе, или потому, что боялась сама им стать?!
— Я… — девчонка мрачно смотрела на колдуна и неожиданно твёрдо, но тихо произнесла: — Достаточно. Я не глупа, а вы не убийца.
Маг лишь скривил губы и прошел к столу. Но не к рабочему, а кухонному — маленькому, старому, порядком выщербленному столу в дальнем углу от камина. Трижды стукнув палочкой, он взял с его поверхности внезапно появившуюся там плетеную вазу с фруктами и левитировал ее к девчонке.
— Поешь.
Та тихо пробормотала «спасибо» и осторожно взяла сливу. Села на пол, смешно подогнув более здоровую ногу и поморщившись от боли в ребрах. Маг тем временем рассматривал её лицо. Да, её вполне можно было бы назвать красивой. Если бы не рассеченный при падении лоб, синяк на скуле и припухшая в месте нервного укуса губа. Он резко развернулся и прошёл к рабочему столу. Достал с одной из многочисленных полочек свёрток невесомой молочно-белой ткани и пиалу, полную изумрудного льда.
— Коснешься поверхности раствора тканью, он снова станет жидким. Промоешь раны и смоешь с лица кровь, — холодный цепкий взгляд задержался на запёкшемся сгустке крови над бровью, — исцелять тебя я не намерен. Пусть твоё тело послужит памятником твоей наивности и глупости.
Не слушая ее благодарностей, маг сбросил плащ и хмуро, сосредоточенно уставился на девчонку. Определенно похожа на него. В особенности упрямством. И дуростью. Додуматься пытаться выйти из хижины в отсутствие её хозяина! Идиотка! Как она только смогла столько лет продержаться в рядах змееловов и не помереть?!
— Хозззззяин… сссссегодня девятое полнолуние… — к магу приблизился страж, и мужчина отметил про себя, что девчонка даже не шелохнулась.
— Отдай приказ — пусть проследят, чтобы в окрестностях озера не было людей. Никого. Абсолютно.
— Будет сссссделано, хоззззяин…