Холодный порывистый ветер трепал каштановые кудри француза и развевал полы его черной с золотом мантии. С ближайших к замку склонов и теснин снег уже сошёл, и редкие изумрудные ростки ярко сверкали на солнце алмазными росами. Матовая гладь Чёрного озера время от времени зябко ежилась рябью от дыхания весны. С правого берега водоёма — дальнего от замка — доносились редкие всплески воды, будто резвый конь переступал по мелководью.
На мгновение вдалеке Лестранж увидел не то белого, не то серого жеребца, медленно плывущего на глубину озера, но стоило моргнуть, как животное тут же исчезло.
— Это келпи, господин Лестренж, — услышал он знакомый девичий голос.
Он обернулся – от овощных грядок неподалёку от леса шла племянница настоятеля Бёрка. Она подошла ближе, поставила корзину у ног и с лёгкой улыбкой посмотрела на озеро.
— Он не особо дружелюбен с нами, учениками школы. Недолюбливает он и учителей. Чужаков же и вовсе, говорят, убивает. Но мы ничего не можем поделать, — пожала она плечами, — он невиновен, пока вина его не доказана. А нелюдимость и жажду уединения, как известно, в вину ставить невозможно.
Юноша улыбнулся. Ветер, с такой лёгкостью трепавший его собственные кудри, не мог справиться с тяжелыми русыми косами девушки, и их кончики лишь едва заметно покачивались в такт дыханию весны. Мужчина посмотрел в сторону гущи деревьев, спутница проследила за его взглядом.
— Этот мрачный лес под запретом. Говорят, в него решались входить только трое основателей. Хельга Хаффлпафф избегала тесного знакомства с вечной тенью леса и теми, кто в ней таится.
— А кто в ней таится?
Девушка неопределенно качнула головой.
— Записи Гриффиндора сообщают о мантикоровых трёх разных видов. А пергаменты Слизерина полны мелких замечаний о крайне коварных ядовитых грибах и растениях. Он писал, что сам Спящий великан опасается пересекать дорогу бегун-травы.
— Спящий великан? — Лестранж со всё большим изумлением таращился на черный лес.
— Говорят, в самой чаще живет великан. Жил. Но он уснул. Его усыпил перечный сон-лист за то, что тот вытоптал всю его поросль. Но я думаю, это сказки, чтобы нас, учеников, отвадить от леса. А еще, если верить Слизерину, в лесу живут по меньшей мере три броллахана. Перед основанием школы их было пятеро, но Слизерин с Гриффиндором вышибли по одному. Они пишут, что броллахан, пугаясь, громко блеет не хуже любого козла.
— Слизерин с Гриффиндором?! — пораженно выдохнул француз
— Ну да. Они были друзьями. Почти всю жизнь.
Лестранж внимательно посмотрел на спутницу, улыбнулся и с лёгким оттенком восхищения в голосе спросил:
— Откуда ты все это знаешь?!
Та добродушно хмыкнула.
— Я наследница исконно британской магической чистокровной семьи, господин Лестренж. Это мое естество… и мой долг, — чуть тише прибавила она. — Не хочу, чтобы история — наша, родная — утонула во времени среди всё прибывающих сюда с большой земли людей.
Они направились к замку, и Лестранж, неся в руках полупустую корзину, безмятежно рассматривал чистое небо, слушая рассказы племянницы настоятеля о школе и школьных традициях. Вдруг он заметил, как из узкого стрельчатого окна одной из высоких башен тяжело выпорхнула ворона, сделала небольшой круг и с трудом влетела обратно. Юноша нахмурился и медленно осмотрел башни замка рядом с той, куда впорхнула птица.
Он был почти уверен, что знал, чьё именно окно облюбовано вороной.
***
После обеда Лестранж снова поспешил на берег озера понежиться в ласковых лучах весеннего солнца. На выходе из холла он заметил поднимающуюся по ступенькам девушку и окликнул её:
— Не хочешь снова составить мне компанию?
Большие тёмные глаза вспыхнули радостью:
— Почту за честь.
Маги спустись по ступеням замка и неспешно заскользили по склону вниз
— Ты мне столько всего рассказала и показала, а я до сих пор не знаю даже твоего имени, — будто извиняясь, заметил юноша.
— Сапиента. Но друзья зовут меня Пиен.
— Приятно познакомиться, Пиен, — улыбнулся юноша, — меня зовут…
— Аим. Я знаю, господин Лестренж. Вас многие знают.
Лестранж неосознанно повёл девушку вдоль озера со стороны той самой башни, где утром видел странный променад вороны.
— У этих земель такая богатая история, — заметил он. — У нас и половины таких существ не водится. Но у нас… во Франкии… есть свои потрясающие места. Ты когда-нибудь слышала о forêt de chats à oreilles?