— Почему вы думаете, что я буду сотрудничать с этой… этой… буйной провидицей?
Госпожа Рейвенкло снова протянула руку к юноше, и тот послушно опустился перед ней на колени. Старуха ласково взяла его лицо в свои дряблые ладони и едва слышно произнесла:
— Потому что я вижу. Потому что читаю твоё сердце. В нём не только глухая жажда мести. В нём и желание найти Финна, помочь ему, и стремление действительно обрести дом здесь, на туманном нашем острове… И много других, пылких и страстных желаний твоего сердца. Ты ведь уже понял, мальчик. Понял тайну хвори. Часть её… Я вижу… А теперь оставь меня… Старая ворона желает подремать, спрятав ото всех голову под крыло.
***
Погожий день подошел к концу. Ветер снова стал по-зимнему холодным, и стоящий на верхушке башни мужчина плотнее укутался в меховой плащ. Солнце уже провалилось в пучину тьмы, и последние робкие его лучи стремительно угасали в небе. Молодой человек присел, опёршись спиной о каменную кладку, запустил ладонь в непослушные каштановые кудри и невидящим взглядом уставился на чёрный лес слева от замка.
Финн в бегах.
Отец убит.
«Девчонка Финна»… наверное, та самая худощавая девчушка с большими карими глазами, один из лучших его змееловов… тоже пропала.
Мерлин… Мерлин убивает.
Восторг юного Лестранжа от великого и могучего Мерлина сошёл на нет за первый год пребывания при дворе короля Англии. Ещё тогда он вдруг понял, что это дряхлый старец в расшитых звездами одеждах аквамаринового цвета не совсем соответствует той оглушительной славе и иступлённой любви народа всей Европы, которая сопровождала его образ.
Бессмысленная истерия — по крайней мере, так тогда казалось наследнику древнего франкского рода — по поводу наследников Слизерина, абсурдные распоряжения, включая запрет использования магии для змееловов, отсутствие мер какой бы то ни было безопасности…
Сейчас Лестранжу это все представлялось в новом свете. Сейчас он понимал, что всё это имело глубочайший смысл. Разочарование от великого мага всё росло, пока не сменилось неприязненностью, а теперь уже и вовсе ненавистью. Как мог Лестранж и весь придворный совет магов быть так слеп? Как можно было поверить, что Мерлин, доподлинно зная, как он однажды бросил Совету, к какой магии прибегал наследник, не знал и не мог найти противодействие этим чарам? Не мог или не хотел?
Лестранж задумался и погрузился в воспоминания ещё сильнее. Все пострадавшие чистокровные семьи — выкошенные Синей хворью под корень — относились ведь к несогласным с Мерлином. Гибли те, кто не верил в причастность рода Слизерина к этой безумной чуме. Те, кто открыто указывали Великому магу на необходимость срочного расследования.
А потом стали массово умирать на заданиях змееловы. Сначала, конечно, поползли толки о предателе в рядах лиги Мерлина. Затем — о непричастности и даже абсолютной мифичности фигуры наследника Слизерина. А позже один за другим гибли лучшие ученики Финна до тех пор, пока суровый фений не потерял весь свой первый выпуск. Лестранж не сомневался, что уж за столько лет следопытства змееловы могли собрать компрометирующие факты о великом и могучем колдуне с длинной бородой и излишне добрыми глазами.
То, что Мерлин могуч, оспаривать нет смысла. Он действительно был сильнейшим магом нынешнего века. Его учил сам Салазар, его направляла великая четверка основателей. И он был верным спутником и наставником Артура. Артура, который исчез так внезапно и загадочно, будто его никогда и не было. Так, как теперь исчезали семьи чистокровных волшебников. Волшебников, которых по статусу крови никогда бы не тронул Слизерин.
Но какова цель игры Мерлина?
— Это нам и предстоит узнать, Лестранж.
Юноша испуганно вздрогнул и вскочил. В тени, у самой лестницы стояла женщина в тяжелых черных одеждах, мрачный взгляд чёрных острых глаз пристально следил за юношей.
— Прости…те, что?
— Нам предстоит узнать цель игры Мерлина, — на удивление спокойно произнесла Моргана, и Лестранж понял, что последнюю фразу произнёс вслух. А может, и не только последнюю. Он так увлекся размышлениями, что уже не мог ручаться, что не начал беседовать сам с собой в полный голос.
Ведунья тем временем подошла к юноше, и дворянин с удивлением отметил, что она выше его на голову.
— Госпожа Рейвенкло уверена, что ты будешь действовать со мной заодно. — Это верно.
Моргана уставилась в клубящуюся ночь среди туч на восточном крае небосклона. Какое-то время они постояли молча.
— Она угасает… — с неожиданной для Лестранжа болью в голосе сказала ведьма. — Не думаю, что госпожа Рейвенкло доживет до утра… Это большая потеря для Англии. Особенно в такие трудные времена…
— Как ты можешь знать? — осторожно спросил юноша.
— Вороний глаз.
На башне снова воцарилась тишина, которую опять через некоторое время нарушила травница.
— Завтра я отбуду с её телом. Отнесу его туда, где положено покоиться всем основателям и где уже похоронена Хельга Хаффлпафф. Не предпринимай ничего без меня. Жди моего возвращения. Не выдавай себя Мерлину и его ищейкам.
— Но настоятель…
— О, поверь, Бёрку можно доверять. Он верен Хогвартсу, как сам замок верен заветам основателей. Он не выдаст тебя никому. Но ты должен и дальше не показываться на глаза ученикам.
— Что мне делать, пока… тебя не будет?
— Вспоминай. Размышляй. Рассуждай. Любая мелочь может нам помочь найти Финна или же приблизиться к мотивам Мерлина… А я буду ждать видений.
Ле Фэй собиралась сделать шаг прочь, и юноша поспешил открыть рот.
— Прости меня, Моргана… я был слишком резок.
— Ты слишком мягок сердцем, Лестранж, — с непонятным смешком заметила ведунья и поспешила вниз по ступеням.
— Аим, — бросил ей в спину юноша.
— Я запомнила, — ответило ему эхо из винтового спуска, и маг невольно улыбнулся.
Возможно, он сможет поладить с этой дикой провидицей.