Глава 3. Владыка Раннох-Мур
Чавк! Чавк! Чавк!
Когда единственный звук, разрезающий тяжелую тишину болот, довёл и без того уставшую от месячного патрулирования Альбы колдунью до нервного тика, она порывисто стащила сапоги и, зло тряхнув копной каштановых волос, направила на обувь палочку, буркнув:
— Impervius!
Надев защищённую теперь от воды обувь, девушка с внимательным прищуром осмотрелась.
Согласно инструкциям совета, во избежание разоблачения самих себя перед наследником, змееловам было запрещено применять магию. Исключение составляли лишь случаи прямой угрозы их жизни.
Было в этом нечто совершенно сумасшедшее — старик Мерлин наложил запрет даже на бытовые заклинания. Как будто змея может учуять reparo! Впрочем, кому пресмыкающееся скажет, ведь по её душу — или что там у змей — идет ловец. Однако же змееловами все выпускники Оксфордских казарм были лишь номинально и то, по большей части, для магглов. От них не требовали ловить Слизеринов или их гадов живыми и тащить пред светлы очи короля — наоборот. Только Мерлин ратовал за справедливый суд пред очами венценосной особы и лучших представителей магов острова — совет, что магический, что маггловский, был заинтересован в немедленной смерти выявленных наследников основателя Зеленого факультета.
О том, что это дикость и чистой воды маггловское варварство, юная колдунья старалась не думать. В её интересах выполнить задание, и чем точнее оно будет воплощено в жизнь, тем больше шансов получить звонкое вознаграждение от имени короля и почести от представителей магического совета.
От размышлений девушку отвлёк невнятный шорох слева от нее. Шепнув «Lumos», она направила длинную витиеватую тисовую палочку в сторону звука, но туман, будто понимая её желания, плотнее сгустился вокруг колдуньи, сжимая её в кольце, спирая дыхание и вызывая головокружение. С трудом удерживаясь на ногах и понимая, что вот-вот рухнет, ведьма, превозмогая тошноту и головную боль, направила палочку на болото перед собой и выкрикнула:
— Duro!
Ничего.
Только туман еще плотнее сжал свои кольца, да из болотных бочагов поднялись серебряные змеи. Не в силах больше держать равновесие, колдунья завалилась на бок в опасной близости к одной из них. Сжимая онемевшими пальцами палочку, она с трудом направила ёе на змею и прохрипела:
— Vipera Evanesco!
Змея и не подумала исчезать в пламени, оставляя за собой пепел, — напротив, она гневно распахнула пасть, демонстрируя жертве два ряда мельчайших рубиновых клыков и готовясь кинуться ей в лицо. На краю гаснущего из-за нехватки воздуха сознания проскользнула полная сарказма мысль, что указания свыше были не лишены логики и что гады наследников Слизерина вовсе не обычные змеи, и в их присутствии оказалась бы смертельна даже alohomora, не говоря уже о напрямую угрожающем им заклятии окаменения. Месье Лестранж может ей гордиться — она в полной мере воплотила его предсказание о бессмысленности заклания юных выпускников Хогвартса на алтарь войны с сумасшедшими наследниками Слизерина.
Змея бросилась на девушку, впиваясь ей в шею и заваливая, затягивая её в трясину. Вскрик потонул в болотной жиже, а невыносимо долгую секунду спустя клыки гада отпустили жертву.
— Praesidium in pacem, — повинуясь приказу холодного голоса, змеи исчезли в пучине болот, возвращаясь в состояние покоя. В следующий момент тот же отстраненный голос, что повелел змеям успокоиться, заклинанием на старом полузабытом языке острова вырвал тело девушки из болот и отправил в сторону старой каменной хижины в сердце Раннох-Мур.