«Ваша птица исключительного ума. Думается, под стать хозяину. Надеюсь, вы знаете, где находится холм Серебряной полыни в Камбрии, где живут валлийцы. Там вас не достанет сам маггловский дьявол — сила травы слишком велика для всех, кто несет в себе недружелюбные помыслы. Спешите же туда. И если не найдёте там никого, то уже со склонов холма отправьте птицу — она знает, куда ей нужно будет лететь. Ваш Друг.
P.S. Не злоупотребляйте снадобьями. Используйте только при крайней надобности».
Финн спешно развернул сверток. Пять маленьких склянок и одна кожаная фляга. Он присмотрелся к надписям: поддерживающее бодрость, тонизирующее магические силы. Последнее было совершенно изумительным: придающее скорость, превышающую скорость конкретного врага, которого стоит четко визуализировать при принятии зелья. Старый и сложный рецепт сейчас мало кто умеет варить. Во фляге оказалась сливянка — сладкая, тягучая и теплая. Маг мысленно поблагодарил приславшего ему такой поистине бесценный подарок.
Друг… Это не мог быть Лестранж — он не знал, где Финн и что с ним, не владел и половиной тех способностей к зельеварению, какими славился на материке его покойный ныне отец и просто-напросто не знал древних островных рецептов. Атхен пропала… да и зелья не входили в список её сильных сторон также. Кто же тогда это мог быть?
Подозревая ловушку, Финн откупорил поддерживающее бодрость снадобье и капнул на рукав куртки. Подвоха не было — оно было, как и должно быть при безупречном выполнении всех аспектов приготовления, глубокого желтогозеленого цвета и пахло смесью зелёных груш и тыквенных семян. Что ж, кем бы ни был приславший зелья, он действительно был другом для Финна.
Капнув на язык пару капель придающего скорость — совершенно прозрачного и дурманяще сладко пахнущего зелья — он думал только об адских псах Мерлина. Ни на миг не выдворяя их облик из сознания, опустил каплю снадобья в пасть Бриану и позвал к себе на плечо сову. Что ж, баргесты рядом, но теперь, когда они недосягаемы для них в скорости передвижения, можно рискнуть и поохотиться перед долгой дорогой на юг.
* Желаю косого глаза врагов (лат.)
Глава. 16. Справедливость и Возрождение
Горячая вода с маслами лаванды, мяты и мёдом жгла раны, но желание смыть с себя тягостные размышления вместе с потом было сильнее острой боли в теле. Стараясь отвлечься от жжения разбитой плоти, девушка хрипло напевала песню о Бриане Бору, крепко прикусив нижнюю губу.
С того утра, когда змееловка, собрав всю глупость в кулак, попыталась выйти из хижины в поисках своего целителя, прошло больше недели. Десять дней, за которые тощий, молчаливый, суровый и абсолютно холодный человек, лечивший её всё это время, стал хоть как-то раскрываться перед девушкой. Нет, он не стал относиться к ней теплее, не стал сам заводить сердечные разговоры, но что-то в его отношении к ведьме неуловимо изменилось. Он ни разу не называл её по имени, хотя и знал его теперь. Заметил только, что «Атхен» — по-скандинавски грубый вариант имени греческого происхождения. Не ответил он и на очередной вопрос, кто же он и как его зовут. Но вечерами, когда змееловка — уже по привычке — выползала из подвала наверх, он молча кивал ей на то самое огромное кресло, сидя в котором она назвала свое имя целителю — в те вечера, когда мрачный хмурый маг был занят зельями, он только бросал ей резкое и нервное «тссс!».