Кресло, в котором частенько теперь сидела колдунья и смотрела на языки пламени, было непомерно массивным и грубым, совсем не в стиле хозяина дома. Зачем этот кусок цельного дерева в убежище затворника? К инфернально бледному магу не то что гости — даже почтовые птицы не прилетали. Но кресло выполнено явно для кого-то — в одном из широких подлокотников была даже ниша для меча. Нигде в доме колдуна змееловка не видела никакого оружия, кроме его черной палочки из змеиного дерева и набора разделочных ножей для зельеварения.
Но гораздо больше, чем загадка второго кресла, ведьму интересовало поведение мужчины. Иногда — чаще всего, по вечерам у очага — она замечала пугающие взгляды мага. Пустые, невидящие, повергающие в ужас своим безразличием серые глаза то впивались в лицо самой ведьмы, то смотрели куда-то поверх головы. Однако же все странности холодного замкнутого человека помогали шаг за шагом приблизиться к некоему подобию понимания его. И это вселяло в змееловку надежду на то, что она не ошиблась в маге, а значит, и надежду на то, что он поможет.
В конце концов, ведь ради этого она и искала колдуна.
***
Атхен Д’Ор… Если произносить это быстро и отрывисто, то по звучанию напоминает название одного из факультетских домов Хогвартса. Того самого, который отвечает, по-видимому, за её безрассудный идиотизм — додуматься попытаться выйти из хижины! И для чего?! Для поисков его, хозяина этой самой лачуги! Как будто с ним могло что-то случиться в его же владениях! Уму непостижимо…
— Хоззззззяин… ссссссзелье…
От проникновенного шепота верного Стража колдун резко открыл глаза и моментально вскочил из кресла. Видимо, он задремал у огня.
Неудивительно. С девятого полнолуния — и вечера, когда он основательно прощупал поток памяти девчонки — прошло около десяти дней, и спать позволил себе маг за это время всего пару-тройку раз. На девятое полнолуние с момента договора с речным народом он получил от них, наконец, обещанные дары со дна водоемов Англии и мог приступить к самым сложным, но в то же время самым важным для него зельям. Работать с ядом синезубых тварей, захваченных несколькими стражами в той памятной схватке у берегов Лох-Раннох, когда маг спас девчонку — в который-то раз! — он не решался без лунного жемчуга, а столетняя кладофора… он ждал её век.
Как и своего давнего друга.
Благо, тритоны принесли это и многое другое, получив взамен несколько нехитрых зелий в водоотталкивающих сосудах.
— Хозззяин…. сссссззззелье!
Мужчина с силой стряхнул с себя баюкающий водоворот воспоминаний и поспешил к котлу, пока его содержимое из нежно-салатового с легкими вкраплениями молочного не стало буро-зеленым с редкими желтоватыми пятнами. Поставив котел на рабочий стол, мужчина откинул с бледного худого лица тонкие чёрные пряди и хмуро глянул в окно.
Плотно окутавшая болота дымка то тут, то там была пронизана редкими лучами — занимался рассвет. Маг тяжело вздохнул, пряча поглубже усталость. Безумно хотелось вытянуться на узкой скамье и забыться сном хотя бы на день, но вместо этого он подтянул к себе полуисписанный свиток, понюхал зелье, наполнил им несколько склянок и принялся торопливо делать заметки. Если он хотел вернуть девчонке память, то сон ещё долго не заполучит зельевара в свои сладкие объятия.
***
Девушка придирчиво осмотрела своё отражение в зеркале — из-за постоянных падений бедро всё никак не хотело приходить в норму, и колдунья подозревала, что походку эти многочисленные ушибы и повреждения ей испортили окончательно и бесповоротно. Пожалуй, именно вероятность лишения скорости и лёгкости передвижения было единственным, что молодую ведьму по-настоящему заботило. Ни бледность кожи, ни неправильно сросшиеся пальцы левой ноги — змееловке хотелось верить, что где-то в далёком светлом будущем маги смогут изобрести что-то, что сможет быстро и правильно восстанавливать кости и конечности, — ни черная отметина-ожог на шее не трогали девушку. Хотя она была рада видеть, что мешки под глазами спали и потеряли чернильную синеву. Левая рука, несмотря на усиленное лечение, всё ещё временами отказывалась слушать хозяйку, делая движения неуклюжими. Мышцы, которые, несмотря на общую худобу девушки, благодаря годам тренировок и рейдов всегда были в тонусе, начали явно расслабляться в блаженной лености и слабости организма, и это было неприятным открытием для змееловки. Решив, что можно попытать счастья — или удачи — и попробовать уговорить мрачного хозяина хижины дать ей возможность каких-то тренировок, ведьма собрала копну непослушных кудрей в тугой хвост и поспешила наверх.