С расширенными от ужаса зрачками молодая ведьма поводила пальцами по покореженному полу. То, что её спаситель остался жив после такого выброса огня и силы — либо сказочное везение, либо потрясающее мастерство.
Молодая ведьма медленно поднялась на ноги и сделала еще пару шагов к котлу в углу комнаты, когда ледяной голос заставил её вздрогнуть и замереть на месте:
— Я, кажется, предельно ясно дал понять, что тебе нельзя подниматься.
***
Из чернильной пустоты изнуренного постоянными исследованиями, нервами и волнениями мага вырвала пара вспышек: одна — золотисто-зеленая, другая — цвета очищенного миндаля. Во рту отчетливо почувствовались ореховая прогорклость и характерный для смеси лимона, мяты и зелёной груши вкус. Отдавало прелостью. Брезгливо поморщившись, колдун поспешил сглотнуть слюну, чтобы избавиться от привкуса. Влитые ему в глотку эликсиры были сварены далеко не самым одаренным зельеваром Однако действенность их нельзя было не признать.
Колдун медленно открыл мутные после сна глаза и обвёл безучастным взглядом комнату. Почти сразу он заметил несносную девчонку у опалённой выемки, оставшейся памятником столкновения слёз единорога и яда синих серебрянок. Молодая ведьма задумчиво водила ладонью по покореженным магией краям кладки, но спустя минуту встала и медленно направилась в сторону вызревающего зелья. Нахалка! Невозможная нахалка!
— Я, кажется, предельно ясно дал понять, что тебе нельзя подниматься.
Лёд в голосе мог бы проморозить до самого дна Черное озеро у стен Хогвартса.
— Хосссссзяин…. посссслушшшшай…
— А с тобой мы потом поговорим! — маг так резко поднялся на ноги, что верный страж буквально отлетел от мужчины.
— Хоссссззззяин…
— Не мешайся! — шипение мага сочилось таким гневом, что ведьма вздоргнула.
Колдун скрестил руки на груди, медленно выдохнул и уставился льдом серых глаз на несносную девчонку.
— Я слушаю.
На удивление, за последнее время нахалка набралась храбрости не только для ежевечернего нытья: «Мою палочку, сэр», но и для того, чтобы решительно и резко отвечать ему. Так глядишь, и глаза прятать перестанет.
— Я помню, что вы не велели подниматься… но ваша змея предельно ясно дала понять, что сейчас мне стоит вас ослушаться. И, как вы сами, думаю, чувствуете, она не особо ошиблась.
— Чувствую? — голос колдуна стал ещё тише.
— Ни за что не поверю, что такой одаренный зельевар, как вы, не чувствовал и не понимал, что довёл свой организм до той черты, после которой очень трудно прийти в норму самостоятельно, без магической поддержки.
— И что же, интересно, натолкнуло маленькую проныру на такой вывод? — с убийственной нежностью просвистел маг.
— Ваш сон, — изо всех сил храбрясь, пожала плечами девчонка. Её руки отчаянно дрожали, но голос звучал на удивление твердо. — Четыре выдоха и три вдоха в минуту. Глубже только сон живой смерти, разве не так?
Змееуст отбросил уже ставшим привычным жестом волосы и воззрился на собеседницу, чуть поведя острый подбородок вправо.
— Не верите мне, так поднесите к лицу левую кисть. Или спуститесь к зеркалу. Полюбуйтесь на то, какими переливами вас украсили перенапряжение и усталость!
Мужчина скосил глаза на руку. Синие, фиолетовые и желтые миниатюрные цветы на ветвях вен четко свидетельствовал о правоте девчонки.
— Я прекрасно знаю, что такое переутомление и смертельная усталость. И чем она грозит. Я… я понимаю, — голос колдуньи вдруг дрогнул, её взгляд стал пристально изучать боевое ранение каменной кладки пола, — я знаю… Вы трудитесь над чем-то очень, очень важным…не для вас лично, а… для многих, наверное… но так нельзя. Вам нужно есть и спать. Иначе следующая ошибка может стоить несколько дороже, чем покорёженный взрывом камень.
Девчонка бросила короткий полный вызова взгляд на колдуна и направилась к ходу в подвал. Уже занеся одну ногу над невидимым транспортёром меж этажами, она повернулась и впервые — всего на несколько секунд — твёрдо взглянула колдуну в глаза.
— Я могла бы вам помочь. Примитивные задания по силам даже мне. И палочка для этого не нужна, — она бросила быстрый взгляд на красноглазую змею и исчезла в проёме.
Маг со свистом выдохнул и резко повернул голову к Стражу.
— Теперь ты… Какого дьявола ты творишь?!
— Хосссссзяин сссссам творит невесссссть шшшшшто…
— Что?! — шелест мага упал до едва различимого шепота.
— Риссссск…. Ссссобой…. Ей… сссзаччччем было рисссковать девушшшкой?
Колдун бросил косой взгляд на место старинного друга и обессилено опустился в своё кресло. Страж тем временем скользнул к нему на колени и уставился, не мигая, в глаза змееусту.
— Есссссли бы её кровь была бы не той сссссамой, хоссссзяин бы убил ее… крессссло убило бы её…. И Вы сссссзнали это…
Маг отмахнулся от обвинения, как от назойливой мухи.
— Плевать на это. Сегодня ты что устроил?!
— Девушшшшшка умна… Это сссссмогло ссссспассссти васссс… Вы дейссссствительно далеко ушшшшли в сссстрану снов…
— Если я запрещаю что-либо ей делать, это означает, что это НЕЛЬЗЯ делать НИ ПРИ КАКИХ обстоятельствах! Она могла влезть в зелье для её же памяти! Испортить его! Пролить! Или у меня могло снова что-то взорваться и травмировать её! — шепот мужчины звучал подобно ударам хлыста, однако последнее предложение он выдохнул на удивление спокойно. — Я даже не знаю, что в этом случае было бы большим злом. Ладно, обед и сон! Вечером разберёмся со всем и со всеми.
Колдун медленно встал и тяжелыми шагами направился к распахнутому окну. Девчонка была не так проста, как казалась на первый взгляд. Она наблюдает. Внимательно наблюдает. Каким-то непостижимым образом она нашла способ общаться с его стражем. Вот уж своевольная рептилия! Как девчонке вообще удалось расположить к себе порождение его собственной магии?! Она слишком много видит, понимает. Знает. Может ли это нести вред магу? Он прикрыл глаза, припоминая состоявшийся совсем недавно разговор накануне очередного «а теперь пошла вон отсюда».