Она буквально падает на грубо сработанный хлипкий стул возле компании молодых ребят и нахально выдирает из рук соседа кружку с пивом. Делает пару больших жадных глотков и только потом отдает.
— Эй, хозяин! Повтори заказ да жаркого принеси, одну порцию! — рявкает тот же бас, что звал девушку за их столик.
— Спасибо, Бродерик, — усмехается она. — Так что там у вас, кроме пустого брёха о предателе в ближайших к королю рядах?
— Ты уже слышала?!
— Только труп перехожего калики под стенами города не слышал, Маркий! — ведьма пытливым взглядом смотрит на полного волшебника с редкими усиками и жиденькой бородкой. — А когда уже услышит и он, то следующим мертвяком станешь ты, идиота кусок!
— Да брось, Д’ор, что такого…
— Что такого?! Серьезно, Финголригл, что такого?! — девушка подалась вперед и заговорила на тон тише. — Припомни-ка, сколько вас было в прошлую подобную пьяную дискуссию в Хэллоуфорде? Сколько?
— Какая разница?!
— Сколько, Райзервинд?!
— Одиннадцать.
— А сейчас вас сколько?
— Если с тобой…
— Без меня!
— Восемь.
— Кто тогда был самым красноречивым, крикливым, буйным, страстным оратором?
Выпившие товарищи девушки неловко переглянулись.
— Смит и Блэкстоун.
— Где они сейчас?
— Погибли.
— Нет, не так! — ведьма была в такой ярости, какой вторженец в её память не мог от неё даже ожидать. Эта сильная, волевая, девушка была ему совершенно незнакома. Это была вовсе не та измученная девчонка, что тряслась сейчас перед ним от пережитого шока. И от страшной догадки, что не только постоянная война, но и он сам отчасти виноват в том, что она сломалась, заставила змееуста до боли сжать губы.
А девушка из воспоминаний тем временем продолжала буйствовать, и её шепот обжигал почище драконового пламени:
— Их убили! Пришибли за их длинные языки и швырнули в канаву недалеко от трактира, где они распускали свои пространные речи! А Бёрк-Силвер погиб через двое суток на задании. А ведь он был тогда самым рьяным подпевалой Смита и Блэкстоуна! Не странно?! И вы теперь захотели поскорее повидаться с ними в царстве Смерти?! Думаете, сухощавый старик голодает без ваших непутёвых душ?!
— Д’ор, не могу понять, тебе не нравятся их, а заодно и наши доводы?! — коренастый рыжий парень тянется к ведьме через весь стол и склоняется к ней максимально близко.
— Мне не нравятся ваши методы, Ласка! — буквально рычит ему в лицо ведьма. — Мне не нравится, что вы забываете — Мерлин всеми правдами и неправдами цепко следит за змееловами, и его верные псы почтут за радость донести на смутьянов в наших рядах!
— Так ты… ты согласна? — облегчено вздыхает её лучший друг, и круглое его лицо буквально светлеет на глазах.
— Предатель среди ближайшего круга. Возможно, не один. Возможно…
— Даже среди нас?
— Не исключено, Бродерик.
— Уж не меня ли ты подозреваешь? — холодно осведомляется высокий сухопарый юноша и неловко поправляет темные пряди левой рукой.
— Я не подозреваю людей, чьё тело послужило завтраком синим гадам ради спасения напарника, будь такие люди хоть трижды родней Слизерину, Блэк, — недовольно кривится девушка, выразительно кивает юноше на отсутствие его правой конечности и смотрит внимательно на своего лучшего друга. — Бродерик, поймите: уши везде. Тем более у Мерлина.
— Старик в синем колпаке только искры посылать и может, — громко рыкает тот, кого колдунья назвала Лаской. — Толку-то от его всезнания да всеосведомленности?! Этот болван давно выжил из ума! Британии нужен новый лидер!
…Вьюга яростно кружила хлопья мокрого снега, густо облепляя ими всё на своём пути и примеряя на мир костюмы девственно-белого цвета. Девушка даже благодарна ей сейчас за это. Несмотря на пробирающий до костей холод — волшебница стоит в давно промокшем от снега плаще и насквозь пропитанных водой сапогах — под опухшими красными глазами огнём горят дорожки слёз. Она с тяжелым хриплым стоном подкашивается и падает на колени, воя, как раненый зверь. Горячие слёзы теперь стремительно падают на синюшное лицо и крепко схваченные изморозью рыжие локоны давно окоченевшего юноши. В руках у него зажат орден змеелова, полученный и обмытый им с товарищами в деревенской таверне несколько часов назад.
— Ласка, идиот ты безмозглый… черт бы тебя за язык побрал…
…Сбитые в кровь ноги замедляют скорость передвижения девушки, но та, наплевав на боль, спешит на встречу с другом. В голове набатом звучат строки последнего письма Финна, которые она должна сообщить Бродерику, едва того увидит. Лишь бы тот не сообщил свою важную информацию в Оксфорд раньше, чем они встретятся.
«Моя дорогая Атхен. Предатель здесь. Он выкашивает ваши ряды не хуже самого Смерти. Не знаю еще, как именно он действует и вычисляет вас, но, заклинаю, будь осторожна! Не сообщай ничего никому, кроме меня. Не принимай ничего ни у кого из рук, кроме того, что ты сама решила получить. Будь осторожна! И найди… хоть что-то. Твой Ф-Г-Ф»…
…Странный шелест прошлогодней листвы. Серебряные змеи встают то тут, то там, и, извиваясь и скаля свои сапфировые пасти, бросаются на девушку, уродуя ее, выгрызая части тела, терзая и отравляя. Она наступает на лицо уже явно мертвого Бродерика и в ужасе падает на него. Палочку не достать. На ноги не подняться. Всего и возможностей — умереть рядом со своим лучшим другом, который всю жизнь списывал у неё домашние задания и тайком таскал ей сладости из Большого зала в библиотеку, когда та засиживалась там допоздна. Умереть, прижавшись щекой к зажатой в его руке какой-то металлической побрякушке. Гаснущее сознание все же выхватывает знакомый по старым попойкам образ — в руке Бродерика Финголригла сжат орден змеелова. Холодный отстранённый голос мужчины гонит прочь робкие догадки девушки, и та, обессилевшая от боли и потери крови, падает в пропасть беспамятства…