— … Сэр… СЭР!
Колдун с огромным трудом выбрался из могучей реки памяти девчонки и пораженно посмотрел на неё. Определенно, после таких догадок и выводов она должна была умереть. Это просто чудо, что она жива. И чудо это сотворил он сам.
— Сэр… — нахалка протянула руку к магу, но не решилась коснуться его, — всё хорошо? Вы, должно быть, жутко устали… спасибо вам, сэр… Я всё вспомнила. И… спасибо. Вы спасли меня… Не знаю, смогу ли я когда-либо сполна выразить свою благодарность и оплатить мой долг… Это невероятно… вы — гений!
Девчонка медленно поднялась на трясущиеся ноги, но в следующий миг обратно сползла на пол и посидела ещё с минуту, прежде чем, глубоко вздохнув, снова подняться и на дрожащих ногах двинуться к ходу в подвал.
— Атхен, — маг справился с голосом уже тогда, когда колдунья почти добралась до лаза. — Ты, кажется, хотела тренироваться… Завтра, в одиннадцать утра, здесь, наверху. И ни секунды опоздания.
— Да, сэр, — слабо улыбнулась девчонка и исчезла внизу.
Колдун мысленно призвал к себе чашу с дымящейся настойкой трав, сделал большой глоток и торжествующе улыбнулся. Он был очень доволен девчонкой. Такая река и самого Мерлина смоет.
Глава 18. Живые мертвые и мертвые живые
Со дня смерти Ровены Рейвенкло прошла уже неделя, весна всё ощутимее вступала в свои права, вдыхая жизнь и согревая своей лаской взгорья, надежно защищающие земли Хогвартса. Лестранж по совету настоятеля переселился в одну из многочисленных башен замка и теперь по утрам наблюдал, как рассвет поднимает занавес густого тумана, представляя взгляду молодой изумруд полян и холмов, искристо сверкающих в лучах утреннего солнца.
Завтракал юноша тут же, в своих комнатах. Выстраивал баррикады и башни из свитков и книг и не отрывался от них даже во время еды. В послеобеденное время он обычно прогуливался в компании племянницы настоятеля, щуря янтарные глаза на солнце и жадно слушая рассказы девушки о школе, основателях, привидениях и окрестностях.
Одного из самых ярких связанных со школой персонажей колдун встретил на третий день после церемонии прощания школы с госпожой Рейвенкло. Маленький человечек с огромным ртом, вовсе не молочно-белый, в отличие от немногочисленных призраков Хогвартса, был разодет в аляповатые, напоминающие шутовские одежды, а его большую голову украшал колпак с бубенцами.
— Кто же-кто же у нас бродит по замку в учебное время, раздражая слух малолетних балбесов гулким эхом своих щегольских сапог? — человечек выписывал кульбиты, паря в воздухе и гаденько хихикая.
— Здравствуй, Пивз, — припомнил, как в своих рассказах называла его Сапиента. — У тебя очень красивая шляпа.
— Молодой щеголь раскрыл рот, и запахло жабами, — гнусный хохот не предвещал ничего хорошего, — французишка решил, что лестью можно задобрить старину Пивза? Ошибочно, ошибочно решил.
Дух пропел последние слова, подмигнул Лестранжу и поплыл прочь, к развилке коридора. Не успел юноша облегченно выдохнуть, как Пивз, паривший уже на несколько десятков шагов впереди, развернулся и с гадким хихиканьем снова пропел:
— Французишка не должен отвлекать эхом каблуков наших учеников, это так плохо сказывается на успеваемости балбесов, — притворная жалость потонула в раскате хохота.
Дух вдруг надавил на неприметно выступавший из кладки стены камушек, и из-под нескольких половиц тут же вытек животный жир в огромных количествах. Он всё покрывал и покрывал пол, и Лестранж не удержался на ногах и с размаху плюхнулся в мерзкую вязкую субстанцию. Юноша неловко попытался подняться на ноги, но только ещё больше увяз.