На звенящий хохот Пивза в коридор влетел запыхавшийся и раскрасневшийся от бега настоятель. Он слишком стремительно приближался к духу и, само собой, увяз в жир-ловушке, как муха в паутине. Бестолково крутясь вокруг себя и непрестанно охая, толстый монах порядком добавил веселья Пивзу. Тот хрюкал от хохота, улюлюкал и хлопал в ладоши, создавая все больший шум. Любопытные ученики и несколько учителей, поспешивших на гам, так же глупо попадали в капкан жира, как и настоятель школы. Вдоволь отсмеявшись, Пивз разогнулся, вытер слёзы в уголках глаз и, насвистывая нелепую мелодию, удалился прочь.
— Ох, этого стоило ожидать, — неунывающим тоном простодушно заметил монах.
— От этого нам легче не становится, настоятель, — буркнул кто-то из педагогов, а затем достал палочку и хмуро обронил: — Evanesco!
Ещё несколько педагогов повторили заклинание. Толстый слой жира постепенно исчез, и пол вернулся в свое нормальное состояние.
— Думаю, настоятель, нам всё же стоит заменить пол на каменный, — произнесла седая высокая колдунья, поправляя высокую коричневую шляпу, — причем не только из соображений долговечности.
Несколько учеников постарше хохотнуло.
— Да, думаю, летом этим мы и займемся, — широко улыбнулся Бёрк. — Да и библиотеку нам тоже нужно будет как следует привести в порядок.
Учителя и ученики принялись расходиться, обсуждая очередную выходку Пивза.
— Прошу прощения, месьё Лестранж, — коридор опустел, и толстый монах неловко улыбнулся молодому дворянину. — Этот несносный дух уж очень любит шутить. Стоит ему решить, что обитатели замка заскучали, как он тут же создаёт очередное стихийное бедствие масштабов замка или отдельных его этажей… впрочем, Пивз и сам бедствие, да ещё какое.
Юный Лестранж заклинанием очистил обувь и одежду от остатков милой шалости духа и спросил толстяка:
— И часто он считает, что замок заскучал?
— Довольно часто, — широкая улыбка расцвела на круглом лице настоятеля. — Знаете, месьё, некоторые члены персонала, несомненно, Пивза несколько… недолюбливают… а мне же его розыгрыши доставляют удовольствие. В конце концов, разве так уж вредно собираться с молодыми магами одной толпой ради отпора этой неорганизованной стихии?
В янтарных глазах француза явственно читалось сомнение в адекватности Бёрка, но тот, казалось, вовсе не заметил этого.
— Разве сейчас подходящее время и настроение для его глупостей? Мы только потеряли госпожу Рейвенкло…
— О, это ещё что! После церемонии прощания с госпожой Хаффлпафф Пивз несколько часов к ряду разносил аудитории и коридоры. Успокоился только тогда, когда в Большой зал, куда он согнал всю школу, спустилась Ровена и принялась его журить. А он и рад был выслушать ругательства госпожи Рейвенкло… Будто того и добивался. Наш Пивз немного чокнутый, Лестранж, не находите?
Толстый настоятель захохотал, положив руки на огромное пузо, и двинулся по коридору, оглашая эхом своды замка. Лестранж улыбнулся уголками губ и поспешил к выходу из замка — светило давно прошло зенит, а значит, скоро он сможет увидеться с племянницей настоятеля.
Солнце, так ярко светившее утром, скрылось теперь за плотной пеленой серых туч, но погода от этого не стала намного хуже. Француз сбежал по ступеням к одиноко стоявшей девушке в плотном чёрно-сером плаще с запахом.
— Добрый день, господин Лестрейндж.
— Здравствуй, Сапиента. Прогуляемся вдоль западного крыла?
— Как пожелаете, — тепло улыбнулась девушка.
Они прошли несколько шагов в тишине, прежде чем Лестранж обратился к спутнице:
— Пиен, расскажи мне о Пивзе. Почему он так себя ведет, особенно вскоре после смерти выдающихся деятелей школы?
— Он — хаос, — пожала плечами девушка. — Но откровенного зла он никогда не совершает… Знаете, мне иногда даже кажется, что он таким извращенным образом печется о школе.
— Оскверняя тоску по великим колдуньям?
— Будет вам, господин Лестрейндж, — мягко улыбнулась его спутница. — Он ведь объединяет тем самым учеников, учителей. И нам уже некогда тосковать или грустить — мы заняты разборками с Пивзом, шумными криками и возмущениями, шутками… Знаете, мне нравится думать, что он — дух замка.
— Он был здесь и при всех основателях?
— О да. Появился вскоре после открытия школы. В первые же дни, если верить их записям. Вы, наверное, злитесь на него за то, что стали жертвой его выходки?