И сколько же его, Финна, змееловов вот так вот «погибли на задании»? Стали мясной ширмой для мерзких интриг старика?
В голове всплыл недавний разговор со Старбери о Хорвальде-с-Севера. Не-мертвые… Мерлин не прощает неповиновения.
Утробное рычание тварей постепенно утихало. Емтхунд понял быстрее хозяина, что произойдет, как только баргесты добела обглодают кости несчастных. Пес принялся что есть силы толкать мужчину, чтобы заставить двигаться дальше. Финн с силой тряхнул головой и, на секунду зажмурив глаза до цветных кругов перед внутренним взором, постарался как можно неприметнее рыться в небольшой котомке. Их с волкоподобным спутником могло спасти только Ускоряющее зелье.
Чавканье затихло.
Рука нащупала несколько склянок.
Огромные, сотканные из тьмы псы принялись расходиться от места пиршества.
Нервно подрагивающие пальцы открыли сосуды.
Стоявшие на поляне мужчины заметили, что трапеза баргестов окончена. Молниеносное движение руки ко рту — некогда разбирать, где какое зелье.
— А теперь… — начал все тот же человек, что обращался к Темию.
Два глотка сразу нескольких настоек и стремительное вливание остатков зелий в пасть Бриану.
— Найти их!
И адские гончие, и несчастные беглецы рванули с места одновременно. Финн бросился бежать, огибая по большому кругу горстку людей на поляне, Бриан не отставал от хозяина ни на шаг, Мерлиновы исчадия ада неслись следом, но не могли догнать. Они уже оставили поляну позади, когда емтхунд бросился на спину Финнгрифа. Маг обернулся и успел увидеть короткую фиолетовую вспышку, вошедшую в тело пса. С рваным глухим вздохом Бриан повалился наземь. Волчьи глаза пустым безжизненным стеклом блестели под глубоким чернильным небом над лесом. Пёс рухнул замертво без единого звука, его хозяин наполнил лес отчаянным, горьким воем насмерть раненого зверя, и в насмешку ему ответил леденящий душу потусторонний вой баргестов.
В мгновение ока Финн схватил тело верного пса и перекинул его через шею, достал палочку, бросил пару пламенных заклятий себе за спину и припустил что есть силы прочь.
Финнгриф устало, из последних сил брел по каким-то плотно укутанным туманной моросью полям, срывающимся голосом напевая себе песню о Бриане Бору и ласково поглаживая шерсть не подающего признаков жизни друга. Его ощутимо била дрожь, тошнило, а перед глазами то и дело вспыхивали призрачные огни — последствия передозировки зельями. Палочка грозила вот-вот выскочить из ослабевших пальцев, и воин убрал её, достав на смену меч, держать который было не легче, но вот незаметно выронить — несравнимо сложнее.
Воин вовсе не собирался больше бежать от преследователей, он собирался забрать с собой в земли старика-Смерти как можно больше врагов. Теперь, когда он не смог защитить никого из тех, кого должен был защищать. Кого защищал. Даже собственного пса не смог уберечь, не говоря уже о короле, учениках, его Атхен…
Она жива — вдруг вспомнил он. Что ж, хорошо. Скрыта ото всех, даже от старой карты. Пусть так и будет. И Лестранж жив. Но выжили эти люди вовсе не благодаря его, Финну, деяниям, а вопреки. Он владеет страшной тайной Мерлина? Да пусть секреты старого интригана упокоятся вместе с Финном, раз уж они принесли столько бездумных, жестоких, ужасных потерь. Он запрокинул серое от усталости и горя лицо к небу, подставляя его мелкой, почти невесомой мороси. До заката оставалась всего пара часов.
Когда наступила следующая ночь, и Финн, накачавшись очередной — предпоследней — порцией ускоряющего, нёсся что есть мочи по густому молодому лесу, вдруг понял, что эта ночь вместе с очередным этапом жуткой погони принесла и надежду. Случайно скользнув рукой по животу Бриана, Финн почувствовал едва заметное тепло тела. От неожиданности воин даже остановился и, стараясь умерить собственное колотящееся сердце и приглушить тяжёлое дыхание, попытался прислушаться к емтхунду. Он дышал. Так слабо, что, возможно, воину показалось это едва различимое дуновение воздуха из носа пса, но мужчина тут же отбросил подобные подозрения.
Нет-нет. Он жив. Бриан жив. Иначе ведь быть не может! Его верный емтхунд не мёртв! Пока, по крайней мере. Надежда на его исцеление — лучшая причина не попасться в пасть баргестам. Усталый до полусмерти, оголодавший и вымокший до нитки, Финн упрямо спешил к своей цели — до холма Серебряной полыни остался один ночной перегон. На рассвете он увидит мерцание его склонов. Обязательно увидит. Он ведь должен вернуть к жизни своего пса.