— Сражайся! — вдруг прозвучал голос мага, и в нём было столько гнева, что впору было затопить им хижину.
***
— Сражайся! — не скрывая ярости, произнёс зельевар и послал в девчонку склеивающее заклятье.
Та рухнула с намертво скрепленными ногами, нелепо взмахнув руками. Не давая ей времени расколдовать конечности, мужчина бросил ещё одно заклинание и снова произнёс, на этот раз немного громче:
— Сражайся! Дай мне отпор!
— Как я могу вас…
Обуреваемый яростью, колдун швырнул в девчонку Режущую плеть. Правый бок окрасился кровью. Дурочка схватилась за нижние ребра, опустив палочку в пол.
— СРАЖАЙСЯ!
Нежелание девчонки ответить на его атаки невыносимо гневило мага, он метал уже откровенно опасные для здоровья заклинания.
— СРАЖАЙСЯ!!!
Мужчина повёл челюстью и на короткое мгновение стал похож на опасного хищника в момент атаки.
— Не могу!
Выпад, резкий взмах ладони — змееуст будто отвесил пощечину — и едва поднявшаяся на ноги девчонка снова упала. Закашлялась, сплюнула кровь, отёрла рот тыльной стороной дрожащей ладони и несколько раз кувыркнулась, прежде чем проехаться по полу жалкой скомканной тряпичной куклой.
— Сражайся!
— Я не могу сражаться с вами!
— ДАЙ! МНЕ! ОТПОР! ИДИОТКА!
— Нет!
— Да! Ты должна сражаться! Кем бы ни был твой противник! Какую бы личину он не принял! Что за игры в благородство и милосердие!
— Долг Жизни, сэр…
— Не мели чушь! Это лишь тренировка! Да и какую опасность ты можешь представлять для меня, соплячка!
Каждый гневный выпад мужчины сопровождался хлесткими, резкими, ранящими заклятьями. Он в мгновение оказался рядом с девушкой, резко вспорол ногтем мизинца воздух в паре миллиметров от её лица, и на щеке появился длинный глубокий порез.
— Сражайся со мной, — зловеще прошептал он ей в лицо, — или от тебя останется груда грязного тряпья да переломанных костей.
Колдун отошёл назад и снова выпустил череду заклятий в девчонку, не слушая её лепет. Как громовержцы мечут молнии, он разил в неё проклятье одно за другим. Внезапно над головой девчонки вспыхнуло расплавленное золото, стремительно растекшееся вокруг ведьмы по широкому кругу, заключая её в защитный шар. Заклинания мужчины срикошетили в него, опрокинув навзничь. Когда он встал, рубашка на груди была пропитана кровью, а лицо исполосовано, борода тлела, но в глазах тускло мерцали смешанные блики восхищения и смятения.
— Хорошо… уже что-то… — прошептал он, не сводя глаз с защитного кокона девчонки. — На сегодня достаточно. Омойся, возьми другие одежды и возвращайся ко мне.
***
Змееловка стояла у края ванной. Из зеркала на неё смотрело нечто, не особо похожее на человека. Испещрённое порезами, ушибами и кровоподтеками тело стояло на подкашивающихся ногах и дрожащими руками ощупывало ранения. Разило потом и кровью. Примерно так она выглядела в свой самый первый визит в ванную комнату, с одним только значительным отличием — атака хозяина дома, в отличие от нападения синих серебрянок, ни одного по-настоящему смертельного увечья не принесла.
Тяжело дыша, девушка медленно погрузилась в тёплую воду купели с травяными настоями. Промокшие косы тут же стали тянуть голову ко дну, и колдунья расплела их. С головой уйдя под воду и как следует согревшись, она вынырнула и стала рассеянно смывать с себя грязь, кровь и усталость, отстранённо размышляя о том, что только что произошло наверху.
Ведьма никак не могла это назвать тренировкой. Скорее, проверкой. И, судя по ярости мужчины, её она провалила с треском. Но с другой стороны — как он мог ожидать, что она будет на него нападать? Как только подумал об этом?
Конечно, она лукавила. Долг жизни никак не мог запретить ей отбивать заклятия змееуста, равно как и насылать на него ответные проклятья. Позволить поступать подобным образом ей не давала совесть. Она не нашла в себе сил даже направить палочку на атаковавшего её мага, не то что бросить какое-то заклинание в ответ. Слишком велики были её благодарность, её уважение. И вместе с тем велика была странная горькая обида за эту тренировку. Не на него — на саму себя.
Она поступила так по-детски. В кои-то веки с ней стал в пару по-настоящему выдающийся боевой маг — не убить или покалечить, а научить! — и она упустила шанс. Едва ли он захочет ещё раз так бездарно тратить на неё своё время. А ведь она бы с удовольствием понаблюдала за мужчиной снова! Как бесстрастно его лицо в момент атаки, как сгруппировано тело, как безупречно послушна палочка…
Змееловка припомнила ту, что маг дал ей. Она не могла быть его собственной, пусть даже предыдущей, иначе она бы не слушалась её. Возможно, даже не позволила бы сотворить шар защиты. Тогда откуда и чья была эта палочка? Девушка приступила к мытью головы, намереваясь именно этот вопрос задать магу, как только она вылезет из ванной.
***
Зельевар закончил обрабатывать раны от рикошета собственных проклятий. Сняв чары недосягаемости — он не мог позволить ни одному шальному проклятью разбить какую-нибудь склянку или выщербить и без того пострадавший пол хижины — он призвал себе чистую рубаху. Задумчиво шнуруя рукава, припоминал защиту девчонки в мельчайших подробностях. Растопленное золото. Чары обратности проклятий. Идеальная форма сферы. Сомнений быть не могло, он безошибочно определил колдовство.
Вот только было одно «но» — эти чары были изобретены магом, который, — и мужчина знал это точно — мог поделиться подобной магией только с самой близкой своей кровью. Но эта выскочка не относится к его ближайшей семье — уж это-то колдун проверил, не раз и не два выискивая следы старинного друга в памяти девчонки. Тогда откуда это знание у неё?
Он скорее почувствовал, чем услышал, как девчонка поднялась в комнату.
— Годрикова Сфера… Где ты обучалась ей?
— Годрикова? — растерянно переспросила девчонка, замерев у хода на нижние ярусы. — Я не знала, что у нее есть именная принадлежность. Ставить сферу научил меня мой наставник.
Серые глаза требовательно впились в карие, и мужчина нырнул в реку памяти колдуньи.