***
Хозяин хижины стоял, склонившись над небольшим котлом. В углу комнаты на скамье-лежанке сидела девчонка. В окна хижины заглядывали яркие созвездия. Зельевар хмурился, уставившись в зелье и размышляя о приготовлении целебной мази.
На голове девчонки был форменный хаос, наведённый тренировками и непокоримый теперь даже косами. В некоторой степени маг чувствовал ответственность за плачевное состояние кудрей его невольной ученицы — одно дело оставлять легко сводимые порезы и ссадины, и совсем другое — портить такой трудновосстановимый элемент как волосы.
Девчонка внимательно следила за действиями зельевара. Она вообще, как уже заметил мужчина, была на редкость внимательна в своих наблюдениях.
— Что вы варите, сэр? — будто почуяв настрой размышлений мага, подала она голос.
Идея проверить девчонку пришла мгновенно.
— Скажи мне сама. Ты ведь наблюдаешь за приготовлением с самого начала.
Она подобралась и выпрямила спину.
— Я не знаю этого зелья. Возможно, оно и вовсе ваше авторское… но могу сказать, что точно видела, как вы добавили очень странную, будто сотканную из пламени пластину. Я таких никогда не видела. Ещё вы влили какую-то совершенно прозрачную жидкость. Также вы бросили щепотку того, что моя мама называла листоколосником. Она всегда говорила, что он очень редкий и дорогой. И ещё какой-то волос… или нить, необычайно тонкую.
Мужчина удовлетворенно хмыкнул, и на самом дне серого льда забрезжил огонек одобрения.
— Весьма неплохо.
— Так что это, сэр? — смутившись от похвалы, повторила свой вопрос девчонка.
— Скоро узнаешь.
Через три десятка и ещё восемь минут огонь под котлом был потушен, ещё через одиннадцать минут непрерывного помешивания колдун зачерпнул полученную массу, выложил густую, цвета коры молодого дуба мазь в пиалу и, прихватив тонкие чёрные перчатки, подошёл к девчонке.
— Сядь лицом к окну и распусти волосы.
Она послушно исполнила указания и замерла в ожидании.
Змееуст надел чистые перчатки, зачерпнул мазь и, взяв одну из многих пострадавших прядей, принялся тщательно наносить мазь по всей длине кудрей. Казалось, девушку полностью захватил потрясающий вид щедро усыпанного звездами ночного неба — она сидела молча, широко раскрытыми глазами заворожено вглядываясь в жемчужный горох, просыпанный кем-то из древних богов. Возможно, даже той самой небожительницей, в честь которой назвали саму девчонку.
Украдкой поглядывая на неё, будто желая убедиться в безболезненности состава мази, маг обработал шесть толстых прядей и взялся за седьмую, когда раздался немного хрипловатый от молчания голос:
— Вы раньше готовили подобную мазь?
— Нет.
— Спасибо.
— За что?
— За ваши старания, — еле слышно прошептала девчонка. — Расскажите мне о значении состава, пожалуйста. Если это не тайна.
— Не тайна, — бесстрастно отозвался колдун. — Ты всё равно не сможешь воспроизвести это. Пластина огня — это кожа огненного великана севера, добавленная для защиты твоих кудрей от огненных заклятий. Листоколосник добавлен для скорости роста волос, он действительно невероятно дорогой и привезен мной лично оттуда же, откуда и тончайшая нить, принятая тобой поначалу за волос.
— Лично? А откуда эти ингредиенты?
— Из земли императорских драконов неба.
— Откуда? — переспросила девчонка, явно впервые услышав название.
— Из государства Сун. С далекого востока.
— Никогда не слышала о такой земле. Это, наверное, совсем другой мир!
— Похоже на то. Они строят одну-единственную стену множество династий. Маггловские империи приходят и уходят, сменяя родовые имена в названии государств, а стена все строится и строится.
— А там, в этой земле стеностроителей много магов?
— Много. Они не используют палочки, посохи или же другое оружие. И их магия имеет лишь два направления, оба — исключительно практические. Магия целителей и магия боевых искусств.
— А вы часто там бывали?
— Доводилось.
Поняв, что колдун не желает в подробностях распространяться о своих путешествиях, девушка с некоторым сожалением вернулась к обсуждению состава мази.
— А жидкость? Что это было?
— Секреция слёз молодого единорога. Для мягкости и послушности волос… этот ингредиент также может добавить блеска и…
Колдун раздвинул пряди на макушке и увидел инеистые прядки. Он был так ошеломлен увиденным, что не смог совладать с голосом, и тот предательски дрогнул, подскочив на тон выше.
— Стихии, Атхен, ты седая!
Девчонка вздрогнула от резкой перемены в голосе мага и запрокинула голову, чтобы заглянуть ему в лицо. Зельевар был в замешательстве, граничащим с ошеломлением. Он смотрел в глаза девчонке, но не видел тёплый цвет, доверчиво мерцавший в отблесках далеких жемчугов небосвода. Ему было до странности беспокойно от осознания того, что по прихоти чокнутого интригана восемнадцатилетняя девушка была вынуждена поседеть. Что из-за сумасшествия и кровожадности помешанного врага роскошный каштан кудрей был щедро усыпан серебром, которое вовсе не красило несчастную. Голова этой девушки еще долгие и долгие годы не должна была становиться припорошенной пеплом. Слишком рано, слишком стремительно. Слишком несправедливо.