***
За окном бушевала стихия, и зельевар, не отвлекаясь от котлов, бросил на окно и двери заклинание непроницаемости — не хотелось бы потом высушивать всю хижину. Девчонка старательно давилась своими всхлипами, заглушаемыми грохотом грома, и у мага мелькнуло смутное желание как-то успокоить её, но зелья не терпели, когда от них отвлекались. Да и сама она никакой помощи или участия не просила.
Когда, наконец, работа над котлами была завершена, а гроза и не думала стихать, колдун порывистыми движениями сбросил рабочие перчатки и повернулся к лежанке девчонки. Та лежала, зажмурив глаза и прерывисто дыша. Он знал, что она не спит — чувствовал её глубинный страх и подавленность.
Устало выдохнув, колдун медленно вытянул левую руку в сторону девчонки и еле слышно прошептал на гаэльском. Дыхание её постепенно выровнялось и углубилось, напряженность лица сменилась покоем, тело расслабилось. Подойдя ближе, мужчина неуловимым движением велел волчьей шкуре укрыть её ноги.
— Хоссссзяин риссскует…
Маг повернул голову к камину и устремил внимательный взгляд серых глаз на верного стража.
— Хосссзяин открывает ей сссслишшшком многое… Сссстановится уяссссзвимым… Рано или поссссздно девушшшшка уйдет… И тогда…
-Я сам знаю, что тогда.
- Сссзнаете…но сссздесссь другое…
— Прекрати. Ты змея, а не ворон! Умолкни!
Рептилия неодобрительно покачала головой и снова улеглась у очага, а мужчина повернул голову к так рано поседевшей девушке. Взгляд холодных серых озер несколько смягчился.
— Спи, девочка. Спи. Не бойся.
Рептилия неодобрительно покачала головой и снова улеглась у очага, а мужчина повернул голову к так рано поседевшей девушке. Взгляд холодных серых глаз несколько смягчился.
— Спи, девочка. Спи. Не бойся.
Задумчиво глядя на спящую, он отмечал некоторые изменения внешности — нахождение здесь, под естественным дневным светом, явно пошло ей на пользу. Пергаментно-серая бледность начала уходить, на щеках постепенно проступал не виденный магом раньше лёгкий румянец, тяжёлые круги под глазами постепенно сходили на нет. Змееуст медленно кивнул самому себе, призвал палочку девчонки и осторожно положил у подушки.
Его змея совершенно права — здесь совсем другое.
Глава 22. Картина проясняется
Статный юноша стоял на склоне холма, подставляя утратившее румянец лицо утренней ласке солнца. Каштановые кудри ласково трепал ветер, взгляд янтарных глаз плавно скользил по пышной зелени. Мерный перезвон унизывающих травы рос ласкал слух, погружал в самые приятные воспоминания и пробуждал самые светлые мечты.
Подставляя прикрытые веки лучам светила, молодой человек совершал мысленное путешествие по своей памяти в такое же солнечное утро, когда он прощался с миловидной девушкой, утопая в её темных глазах. Он почти слышал её тихий ласковый голос, почти видел её теплую улыбку, явственно осязал их осторожное касание рук на прощание, служившее обещанием встретиться снова.
Низкое хрипловатое карканье, ставшее за последние дни на удивление легко узнаваемым из сотен других, развеяло волшебные картины прошлого.
Моргана вернулась.
Крупная птица опустилась в серебряные колосья трав. Поднялась из них высокая женщина в черных одеждах. Перекинув тяжелый водопад волос за плечи, она приветственно кивнула юноше и спросила:
— Он очнулся?
Лестранж покачал головой.
Ни Финн, ни его огромный емтхунд вторые сутки не приходили в себя. И если мужчину в исцеляющий сон погрузила сама травница, то пёс пребывал в бессознательном состоянии с момента поражения загадочным заклятием.
— Хорошо. Пора будить сознание Финна. Истолки мне ягоды тёрна и найди три серебряные травинки холма. Найди, Аим. Не сорви, не скоси, не повреди — найди то, что сам холм согласен нам дать.
Юноша послушно кивнул. За несколько дней путешествия с мрачной и во многом суровой ученицей Ровены Рейвенкло он понял, как жизненно важно быстро и, самое важное, точно исполнять её указания.
Лестранж часто помогал отцу в лаборатории, когда тот занимался различными отварами, эликсирами и настойками, но работа с Морганой представляла совершенно новый для него опыт.