— Её мать в детстве рассказывала старое валлийское предание о поистине волшебном даже по нашим, магическим меркам растении — могучем тысячедреве, которое цветёт раз в полвека. И его цветок, венчающий бледные корни у самого ствола, может излечить от любой известной или неизвестной болезни, если человек ещё дышит.
— Полвека? — удивленно переспросил Аим. — Она нашла цветок?
— Да. И даже почти сорвала.
— Но ведь его стебель ядовит! Об этом есть записи в школе! Незащищенной кожей его категорически нельзя касаться!
— От прикосновения к стеблю Атхен спасла серебряная змея.
Аим пораженно замер, а Финн тяжело вздохнул и, глядя на причудливый танец радужного огня, продолжил:
— Красноглазая змея с рубиновой пастью.
— Это тот змееуст…?
Финн после недолгого молчания кивнул.
— Атхен считала, что да. Змея спасла её. А после она слышала и её разговор с каким-то мужчиной. Она отправилась на его поиски, предупредив меня в десятый раз о хмельной болтовне змееловов по кабакам и пабам. Вскоре после Атхен и остальные следопыты стали в полный голос роптать о неправдивости слов Мерлина. Все как один были уверены — при дворе, в ближайшем окружении короля и Совета находится предатель. И чем громче они кричали об этом, тем быстрее погибали на заданиях. Настроение недоверия Совету и настороженности к чужакам из высшего круга магов в казармах передалось и новому созыву змееловов. Они всё так же гибли. И помимо сапфировых серебрушек за этими воинами явились и не-мертвые.
— Инфери? — Лестранж содрогнулся.
— У нас их зовут инферналами. Уже погибшие змееловы приходили за ещё оставшимися в живых.
— Но ведь это жуткая магия! Некромантия. Сотворить такое — изувечить собственную душу! Отец… отец рассказывал мне о таких нелюдях-магах. Некоторые из них платили трансформациями тела. Говорят, один чокнутый сарацин пару веков назад прибегал к этой страшной ворожбе. Он создал себе целую армию инфери для уничтожения врагов, но понёс кошмарную плату за такое злодейство — его плоть заживо гнила, не поддаваясь никаким зельям, чарам или врачеваниям травами.
Финн с содроганием произнес:
— Надо же, я не знал… в любом случае, Мерлин всегда носит скрывающие его тело одежды.
— Голубые одежды, — выплюнул юноша и уставился в огонь. — Атхен нашла того змееуста?
— Она отправилась на поиски, и больше я её не видел. И, думается мне, это даже к счастью. Она не мертва. Уж о каждом погибшем змеелове становится известно и казармам, и двору. К тому же, Мерлин тоже её ищет.
— Как ты узнал? — изумленно распахнул янтарные глаза Лестранж.
— Помнишь, старый колдун учредил орден змееловов? — дождавшись кивка собеседника, фений продолжил.
— Это — метка смерти. Каждый получивший такую побрякушку получил и смертный приговор скорейшего приведения в действие. Понимаешь… в рядах следопытов волнения. Они не пустоголовые слепцы. Змееловы ропщут, подозревают, волнуются. А потому — похоже, что в качестве расплаты за зрячесть, — массово гибнут. Что поделать, это ведь такая сложная и почетная деятельность — преследование гадов Слизерина и, кто знает, может, и самого наследника этого чудовища?
Аим явственно уловил в голосе воина горькую насмешку.
— Но Атхен не получила такой орден?
— Видимо, нет. Я писал ей десятки писем, умоляя и заклиная не доверять никому из знакомых ей магов, не принимать в руки никаких орденов или других наград, не раскрывать лишний раз рта даже в маломальской глуши. Ответов не было. Но я знаю, она жива.
— Да, Финн, она жива.
Воин пристально всмотрелся в лицо молодого дворянина.
— Ты видел её?
— Моргана сказала.
— А мне — моя карта… Мерлин тоже искал её. Вызнавал, куда я отправил её на задание, спрашивал, не получал ли я от неё вестей, приказывал, наконец, вызвать её — шутка ли, такую храбрую девушку стоит наградить почетным Орденом и дать двору вдоволь налюбоваться их защитницей. Подобное стремление добраться до Атхен ещё больше укрепило мои подозрения в Мерлине. Однако же окончательно всё стало ясно в день гибели твоего отца.
Мужчины некоторое время безмолвно смотрели на причудливый танец языков костра, которые приняли сине-фиолетовый оттенок. В ночной темноте был еле различим редкий перезвон прозрачных росяных колокольчиков в серебряных травах холма друидов. Наконец Финн прикрыл глаза и снова продолжил говорить.
— Ещё до твоего отъезда я стал замечать странную закономерность, найти которую мне помогла Гана. Каждый раз часы уединения Мерлина в его покоях и гибель очередного змеелова совпадали абсолютно точно. Один взмах палочки Морганы — и момент смерти нам известен вплоть до секунд. Когда сообщили, что на короля напали сапфировые гады, я уже не верил в случайность. Я был уверен — это убийство. Осмотр тела показал, что вовсе не змеи стали причиной его гибели. Целительница Гана — Моргана открылась мне только в ночь моего побега со двора — сообщила, что твой отец погиб от резкой разъедающей боли в желудке. Однако обдумать как следует тот факт, что гибель лжеСвена была вполне продуманной интригой, мне не дали. Дура-Матрона надрывалась, голося, о том, что и великий Мерлин пострадал. На него напали синие серебрушки, и она сама обрабатывала раны могучему магу. В смятении я влетел в покои Мерлина. Достаточно стремительно, чтобы он не успел опустить правый рукав. На запястье красовался огромный укус — не просто две точки, как оставляют всякие змеи, хоть магические, хоть обычные. На старческой коже отпечатались даже следы остальных, мелких и безопасных на первый взгляд зубов. Спешно изобразив испуг, я сообщил колдуну, что целительница Гана только что видела в зале совета трёх больших сапфировых гадов, потому я поспешил проверить, все ли в порядке с великим Мерлином. Он вдруг вскочил, схватил свой посох левой рукой — подозреваю, правая была слишком сильно повреждена, чтобы он мог держать в ней оружие, — и покинул комнату, пробормотав: «Но этого не может быть!». Я решил обыскать комнату. И последний, недостающий фрагмент картины я нашёл случайно. Потайная ниша за камином была закрыта неплотно — видимо, Мерлин недавно пользовался и планировал вскоре снова вернуться к ней. В небольшой зазор я видел, как в тёмной и тёплой от жара камина каменной нише копошатся едва вылупившиеся молочные змейки с водянисто-голубыми глазами.