Призвав сапоги и пробормотав над ними водоотталкивающее заклинание, колдунья обулась и выскочила на улицу мимо колдуна, который все еще придерживал дверь. На секунду змееловка снова почувствовала запах вереска от мужчины, но уже в следующий момент другие эмоции захватили её с головой.
Где-то с минуту она стояла, прикрыв от радости глаза, и просто наслаждалась осознанием того, что она наконец-то покинула хижину. Оказывается, змееловка даже не представляла, до чего же ей надоело сидеть в четырех стенах! Ветер овевал лицо и тело, щёки буквально чувствовали касание лучей, грудь переполнял чистый, полный потрясающего запаха весенней травы воздух…
— Ты можешь отойти от хижины. К тому же мне на входе статуя не нужна.
Явная насмешка в голосе мага вернула девушку к реальности, и та поспешила за ним.
— А куда мы идем?
— Увидишь.
Они шагали, сбивая ожерелья капель с болотных трав. Маг смотрел вперед, изредка скользя взглядом то в одну, то в другую сторону. Девушка шла следом, глазея по сторонам с восторгом ребёнка. Болота, раньше представляемые ей как нечто крайне серое, грязное и унылое, оказались не совсем такими. Ранней весной в облачные и пасмурные дни они, само собой, являлись воплощением тоски и уныния, но в такие дни, как сегодняшний, это было удивительное место.
Топи окаймляли яркие вспышки крохотных калужниц, на топкой тропке, по которой шли маги, изредка попадались кубышки, то тут, то там виднелся рогоз, местами белели головки стрелолиста, и всё это росло среди других, неизвестных девушке растений. Где-то вдалеке слышался веселый стрёкот птиц, но, как ни силилась змееловка их увидеть, ничего не получалось.
— Упадешь в бочаг, тебя сожрут мои змеи, — не оборачиваясь, абсолютно равнодушно бросил вдруг змееуст, шедший впереди.
— Не сожрут, вы ведь не дали им это сделать даже тогда, почти четыре года назад.
Мужчина резко развернулся, и едва не налетевшая на него ведьма испуганно прикусила язык. Детский восторг захлестнул её с головой, и она совершенно забыла, кто перед ней. Ожидая гнева зельевара, змееловка закусила щеку изнутри. Но колдун внезапно тихим голосом спросил:
— Ты помнишь?
— Конечно, сэр. Правда, вспомнила не сразу и с трудом. Благодаря нашей второй встрече, кстати. Тогда, у тысячедрева, помните? Это ведь были вы, я уверена.
Прищуренный взгляд серых глаз заставил колдунью внутренне содрогнуться.
— Зачем ты искала корнецвет?
— Согласно легендам, этот цветок может излечить от чего угодно, если человек ещё дышит.
— Если его правильно изготовить в отваре. Он очень редкий.
— Да, сэр, я знаю. Раз в полвека цветет…
— Почти.
— А вы ведь тогда собрали корнецвет?
— Да. Я слишком долго ждал, к тому же, в прошлое цветение мне не повезло…
— В прошлое цветение? — колдунья изумленно уставилась на собеседника.
— Но ведь раз в полвека…
— Шесть десятков лет.
— Тем более!
— Я же не говорил, что мне не повезло в этом же лесу, — пожал плечами маг.
— В Англии такой лес один-единственный!
— Мир не заканчивается Англией. А теперь пойдем.
Ответ, а точнее выражение лица и холодных серых глаз змееуста, не смогли убедить колдунью так, как того, вероятно, хотелось самому мужчине.
***
Девчонка шагала позади зельевара и, видимо, сама того не замечая, то и дело издавала восторженно-удивлённые возгласы, осматривая ожившие с весной болота. Будто за спиной мужчины шагала не закаленная суровой службой колдунья, а малолетний ребёнок! Если она так радуется обычной трясине, то каково же будет её изумление от поляны, невольно подумалось магу. Представив её реакцию на действительно чудесное место даже по его представлениям, мужчина не сумел удержать уголки губ от подобия улыбки.
Осторожно обойдя кусты клюквы, россыпь белых цветов багульника и совсем одичалую низлову осоку, маг обогнул выпестованный собственной магией на кислой почве топей боярышник, прошел вдоль короткого ряда густых невысоких ив и как можно более равнодушно бросил через плечо:
— Пришли.
Исходящий от девчонки восторг был настолько велик, что колдун почти мог потрогать его пальцами.
В стремительно густеющих кронах деревьев, обрамляющих давно ставший родным для зельевара лоскут тверди среди болот, заливались трелями зарянки, чувственными гулкими звуками наполняли воздух дикие горлицы, размеренно каркали редкие вороны. В буйно цветущих зарослях вереска то тут, то там мелькали морды любопытных нарлов. Недавно распустившая цветы гномья голубика источала тонкий аромат с еле уловимой кислинкой. Ковер трав слепил на солнце яркостью изумруда.