Маг повернулся настолько порывисто, что полы его фиолетово-черной мантии взметнули росы с болотных трав не хуже порыва шквального ветра. Сделав с десяток шагов, он сел прямо на землю, спиной к пленнице. К нему тут же поспешили копошившиеся до этого где-то в зарослях нарлы, и он рассеянно очерчивал пальцами контуры их любознательных мордах.
— Douzh nerzh ar c'hadoù da nerzh an dihan ha bennozh doueek ar c-haroud*, — распевно бормотал зельевар, все углубляясь в свои раздумья.
Совсем скоро бузинное зелье будет готово. Вот-вот свершится то, ради чего он столько невыносимо долгих лет влачил свою безрадостную жизнь. Столкновение сил становилось все неизбежнее. Отмеренный срок истекал. Тот самый, о котором ему давным-давно поведала зрячая ворона. А эта невозможная нахалка сейчас стоит под перекрестным огнём врагов. Сам змееуст не смог бы даже попытаться поднять против неё оружие, но вот девчонка вольна выбирать. Вольна и должна. Как бы искренне и исступленно дурочка не обещала — в первую очередь, казалось магу, самой себе — сохранить в тайне всё произошедшее в его хижине, ей придется заплатить за свою жизнь ту цену, которую назовет Мерлин и двор. И если свою собственную судьбу колдун прекрасно знал — он давно уже смертник, ждущий своего часа, — то подобной участи девчонке он никак не желал.
Поразительно.
Он не хотел, чтобы малолетняя нахалка умирала, и впервые за очень долгое время не хотел умирать и сам. Его треклятый не в меру умный страж был слишком прозорлив. Гораздо зрячее самого мага.
Внезапно тёплая узкая ладонь коснулась его, и мужчина слегка вздрогнул. Немного склонил голову, чтобы убедиться в реальности руки на правом плече, и услышал над головой тихий голос девчонки:
— Сэр, я смогла… я откинула все эмоции. Будто замёрзла. И, похоже, получилось.
Мужчина встал и резко развернулся. Из-за плеча девчонки виднелся результат её работы. Заколдованный пламенный круг застыл инеистым камнем. Казалось, стоит возле него чихнуть, и он тут же рассыплется в прах.
Маг подошел к застывшим во льду языкам костра и осторожно присел рядом. Медленно повел ладонью над морозными оковами огня и глубоко задумался.
— Сэр, что-то не так? — девчонка снова ухитрилась подкрасться к нему совершенно неслышно. Интересно, это колдун начал стареть или змееловка виртуозно овладела искусством незаметных передвижений?
— Сэр? — спустя минуту молчания она снова робко предприняла попытку добиться ответа.
Змееуст медленно встал, расправил плечи и повернулся к девчонке. Та стояла совсем рядом. Он внимательно всмотрелся в её лицо. Большие карие глаза в свете солнечных лучей лучились совершенно новым для мага свечением, из правой косы выбилась короткая прядь, проложив себе дорогу от виска к щеке и закончив свой путь в уголке тревожно приоткрытых губ. Маг с ностальгическим теплом подумал, что сейчас она выглядела студентом, который впервые сумел сварить хоть что-то, отдаленно напоминающее колдовское зелье. Колдун неосознанно занёс левую руку, чтобы убрать непослушный локон своей ученицы за ухо, но внезапно переменившийся взгляд девчонки заставил его просто едва уловимо качнуть двумя пальцами в бок, отводя волосы с помощью магии.
— Спасибо, сэр, — хрипло выдавила девчонка.
— Это было неплохо. Не могу сказать, что до конца понимаю твой способ мышления при работе с магией, но тем интереснее наблюдать за твоими успехами. Повторим?
И, не дожидаясь ответа, колдун набросил на поляну полог непроглядной тьмы.
***
На миг змееловке подумалось, что её лишили зрения. Густая, почти осязаемая темнота клубилась вокруг девушки, полностью лишая крупиц надежды хотя бы угадать очертания чего-либо. Обманчиво близко раздался холодный голос зельевара:
— Помни, использование палочки повлечёт за собой наказание.
Колдунья не сдержалась и фыркнула — она и не собиралась прибегать к оружию. С каждым новым днём тренировок по овладению чистой магией, с каждым новым заданием в ней просыпался не то азарт, не то желание доказать своему суровому строгому педагогу, что она способная ученица. Теперь достижение успеха без применения палочки стало главной целью для самой змееловки.
Постепенно глаза привыкли к навалившейся тьме. Она не стала различать что-либо в окружающей черноте, но тяжелое давление мрака стало ощущаться слабее. Теперь можно было спокойно поразмышлять. Колдунья глубоко выдохнула и медленно опустилась на землю, обняв колено и водрузив на него подбородок. Тьму разгоняет свет. Кокон темноты вокруг девушки был плотнее любой ночи, значит, и свет должен был быть невероятно, нестерпимо ярким. Колдунья уже представляла перед внутренним взором искристый костер, как вдруг будто споткнулась мыслями обо что-то. Пламя — самая опасная, самая непредсказуемая и неконтролируемая стихия. Магическое пламя опаснее обычного в десятки раз. Молодая ведьма никогда не работала с колдовским огнем — если, конечно, не считать таковым разжигание костра, — и вполне мудро рассудила, что тренировки в полной темноте и оттого неизвестности будут далеко не самым лучшим началом овладения подобными чарами. Значит, нужен другой источник света. Более безопасный, более холодный. Не такой холодный, как взгляд и голос змееуста, но всё-таки…