Змееловка невольно отвлеклась на образ мужчины. Серые, холодные, но такие яркие глаза, в которых она никогда не видела смешинок, но которые удивительно мерцали в отсветах огня камина. Внезапно озарение заставило девушку улыбнуться — мерцание тоже грань света. И холодный серый свет глаз мрачного колдуна — отголосок такого же мерцающего света далеких звёзд. Звёзд, которые, как верила она, будучи ребёнком, могут разогнать любую тьму. Ведьма с силой зажмурилась. Снова представив себе глаза мужчины, она постепенно отстранялась от его взгляда, мысленно шагая куда-то вверх, в ночное небо, пока не попала в ореол света холодной серой звезды. Только она успела залюбоваться её свечением, как над ухом раздался насмешливый голос — такой же холодный, как одинокое небесное светило:
— Уснула в темноте?
Колдунья открыла глаза. Залитая солнцем поляна, щебет птиц, возня волшебных существ и едва уловимый, будто несколько ослабевший запах вереска, исходящий от склонившегося над ней змееуста.
— У меня получилось? — змееловка спешно вскочила на ноги и ещё раз осмотрелась вокруг. Погожий весенний полдень, ни намёка на непроницаемые клубы тьмы. Она вскинула голову к небу — чистое, до невозможности голубое небо, яркое солнце. Виденные девушкой звёзды никак не могли находиться сейчас на небосклоне. Да и вообще колдунья сомневалась, что представленные ею светила существуют где-либо, кроме её воображения.
— Получилось, — сквозь броню отстраненности и холода молодая ведьма явственно слышала одобрение своего учителя. — Расскажешь, как. После обеда.
— Обеда?
— Ты ведь не думаешь, что справилась с заданием за считанные минуты? — насмешливо изогнул бровь зельевар, огладив узкую бороду. Коротко взмахнул палочкой, и на поляне перед ними появилась плетёная корзина с продуктами.
За обедом девушка беспокойно ерзала, будто сидела не на шелковистых травах, а на выводке молодых нарлов. Её одолевало множество вопросов, которые она давно не решалась задать, но нынешний успех и улучшение настроения колдуна придавали уверенности и сил. Она нервно щипала лепёшку с травами, наблюдая, как мужчина раз за разом впивается зубами в большую краснобокую грушу. Наконец, змееуст не выдержал молчаливой атаки колдуньи:
— Говори уже, пока тебя на разорвало на тысячи мелких кусков от непонятной внутренней возни.
— Сэр, я… — она на секунду замешкалась, но потом вдруг спросила совсем не то, что хотела. — А из грушевого дерева делают волшебные палочки?
— Палочки, посохи, амулеты. Цветы и кора добавляются в зелья и эликсиры, мякоть плодов — в мази и травнические настойки. Разве твоя мать не использовала никогда грушу в зельеварении?
— Нет, — девушка немного нахмурилась. — Мама говорила, что груша — очень могущественное дерево, и что не каждый маг способен работать с такой силой.
— И она совершенно права.
— А вы работаете с грушей, сэр?
— Доводилось, — уклончиво ответил мужчина.
— А ваш предок работал с грушей?
— А ты думаешь, он был зельеваром?
— Сэр, я училась в Хогвартсе, и училась на Слизерине. Я многое знаю о Салазаре. Он был потрясающе одаренным зельеваром, крайне талантливым дуэлянтом, никогда не прибегал к какому-либо оружию, кроме палочки, он заложил основы истории магии, теперь вот, благодаря вам, я знаю, что он был весьма серьезным и опытным путешественником…
— Умерь свои восторги, он был далеко не самой приятной личностью, — скривившись, будто от зубной боли, посоветовал мужчина, на что девушка только рассмеялась.
— Уж простите, но вы тоже не производите впечатление самого милого человека на земле, однако же это нисколько не умаляет ваши таланты.
Змееуст скривился еще больше:
— Салазар делал вещи, которые большинство людей — хоть магов, хоть простецов, — считают ужасными. Он убивал, травил, плёл интриги…
Молодая ведьма подалась вперёд и осторожно коснулась затянутых плотной тканью костяшек пальцев мага.
— Сэр, — заговорила она тихим мягким голосом, — в вас его кровь, а не его поступки.
— Это ты так думаешь.
Глухой голос поразил колдунью. Не успела она открыть рот, как маг тут же взял себя в руки:
— Ты задолжала мне рассказ о том, как ты рассеяла тьму.
— Ах да! Знаете, наверное, вам это покажется глупым…
Звонкое переливчатое ржание заставило девушку замолчать. Она удивленно вскинула голову и восторженно выдохнула, увидев стремительно приближающегося к ним могучего гнедого коня с роскошной черно-белой гривой. Крылья сверкали в лучах солнца молочным серебром до того ярко, что глаза с трудом выдерживали это зрелище. Сильно щурясь, девушка подняла руку вверх, желая не то позвать, не то приласкать почти подлетевшего к ней коня.
— Атхен, нет! — змееуст перехватил руку девушки, вышел вперёд и, заведя свою правую руку за спину, обхватил ею змееловку и замер преградой между ней и скакуном.
***
Идиотка!
Наивная идиотка!
Кто тянет свои корявые конечности к неизвестному существу! Мысленно зельевар костерил ученицу на чём свет стоит, но в то же время чувствовал, что страх за девчонку говорил в нем гораздо сильнее злости на неё же.
— Я не для того вожусь с тобой столько месяцев, чтобы тебя прибила какая-нибудь волшебная зверушка!
— Но, сэр, это же просто конь…
— Просто конь! — от злости все звуки в речи мага резко превратились в шипящие. — Стихии, Атхен, как ты вообще дожила до встречи со мной?!
— Видимо, судьбе было так угодно, — дыхание девчонки согревало правое плечо мага.
— Не ёрничай! — грубо бросил змееуст, но через несколько мгновений добавил уже гораздо спокойнее. — Это этониан, их порода многочисленна, но дика. Этот же конь раньше не видел других людей вовсе. Кто знает, как он отреагирует на тебя! А ты ещё и руки к нему тянешь! Кости выращивать не умею даже я!
— Простите, сэр, я не подумала, — покаялась девчонка.
— Звучит как твой жизненный девиз, — насмешливо бросил колдун и медленно приблизился к замершему перед ним скакуну.
— Конь ничего девушшшке не сссссссделает, — из ветвей вереска раздался шелест верного стража.
— Он чует его кровь в ней.
— Откуда ты можешь это знать?!
— Хосссзяин и ссссам это сссзнает, — в шепоте змеи появились насмешливые нотки, — просссто эмоццциии сссзахватили хосссзяина…
— Я всегда ответственно подходил к сохранению жизней вверенных мне учеников!
— Сссзедссссь другое…
— Сэр, а можно дать ему яблоко или грушу?
Зельевар до хруста в спине резко повернулся всем телом на звук. Чертова девчонка уже успела обхватить тонкими горячими ладонями шею этониана, переплетя пальцы в замок.
— Я же сказал тебе…
— Но сэр, он сам подошёл и ткнулся мордой мне в волосы! — оборвала гневное шипение мага нахалка и радостно тряхнула выбившимися прядями из прически. Колдун внимательным прищуром изучал огромного коня, доверчиво ластящегося к рукам так рано посеребренной ужасами девушки.
Страж прав, он несомненно узнал, учуял его кровь. Неудивительно. Несколько более наблюдательная и способная к науке, чем её предок, она, тем не менее, была так же безрассудна, решительна и верна. Маг, почти не осознавая, что делает, запустил пальцы в черную смоль волос и с отчаянием выдохнул. Её глупая верность, ее неуместное благоговение, её дурацкий долг жизни её погубит…
— Сэр, вам плохо?
В который раз за день горячие тонкие пальцы касаются одежды на его плече, будто заставляя змееуста освободиться от ледяных оков, ожить спустя такое количество лет. Несносная девчонка, не дождавшись ответа, принялась осторожно, самыми кончиками пальцев, поглаживать его плечо, встревожено что-то бормоча. Мужчина вздрогнул, взял себя в руки и, не глядя на нахалку, ответил:
— Раз уж он не стёр тебя в порошок и не унёс в подоблачные выси, угости его. Он любит яблоки. К тому же, это будет достойная плата за его вклад в твою новую палочку.
— Его грива? Это сердцевина, да?
Зельевар кивнул, наблюдая, как озаряется улыбкой лицо девушки.
— Хоссссзяин….вересссск отццццветает …
— Что ты городишь, глупая ты гадюка? Весна кругом, ему еще цвести до морозов!
— Ссссздессссь другое…