* «Когда грядет война или наступает мир, пусть Бог благословит нашу любовь» – строки из одноименной древней песни о Бриане Бору.
Глава 25. Слияние путей
С каждой тренировкой умения молодой колдуньи всё возрастали, но зельевар испытывал смешанные чувства от этого факта. Стремительно приближалось лето — небывало тёплое для мужчины впервые за многие и многие годы — и ветер всё беззаботнее трепал выбивающиеся из кос каштановые пряди девчонки, а большие глаза то и дело вспыхивали новыми, невиданными магом ранее отблесками солнечного света, преломленного в изумруде трав.
Однако царившие в природе лёгкость и беззаботность не касались дел магов. Бузинное зелье было уже на завершающей стадии вызревания. Девчонка вполне сносно овладела чистой магией — не так давно она даже смогла лишить голоса змееуста, — ощутимо поднаторела в боевой магии, с потрясающим упорством впитала в себя рукопись Слизерина…
Со всё возрастающей горечью колдун понимал — она готова. Её можно отпустить обратно, в её мир. Возможно, она сможет выжить даже в схватке с Мерлином. Но отпускать её не хотелось. Зачем? Какой от неё прок там, в открытом мире, где, как был уверен зельевар, на неё ведется охота? Однако этой девушке с пронизанными серебром густыми косами находиться рядом с ним в момент раскрытия карт и начала действительно боевых действий слишком опасно. Мерлин обвинит её в предательстве и обречёт на мучительную и крайне долгую смерть. Колдун не мог этого допустить, и оттого ходил мрачнее тучи в последние дни, тщетно выискивая третий вариант ближайшего будущего для змееловки.
Поляна среди топей купалась в золоте жарких солнечных лучей. Учитель и ученица прервались на обед, и девчонка тут же ускакала навстречу этониану, который теперь в каждый их визит прилетал ластиться к ней. Змееуст наблюдал за тем, как она любовно перебирает молочные и угольные пряди гривы коня, поглаживает крупную морду, а затем осторожно, едва касаясь, проводит кончиками пальцев по серебряным перьям крыльев. Мужчина хмурился своим мыслям, и понимал, что если он не скажет сейчас, то позже уже никак не сможет.
— Я должен похвалить тебя, Атхен. Ты достойная ученица.
Девчонка смущенно потупила взор и пробормотала что-то в качестве благодарности.
— Я полагаю, что еще буквально месяц тренировок — и хотя бы краткого курса по зельям — и ты сможешь вернуться к своей работе и своим близким. Больше я задерживать тебя не смею, — глухо произнес мужчина последнюю фразу.
— Почему, сэр? — в дрогнувшем голосе девчонки звенела обида. Она тут же оставила этониана и порывисто упала на колени перед сидящим у дерева колдуном. Его сцепленные в замок кисти и водруженные на чуть разведенные колени запястья обожгло горячим дыханием.
— Вы прогоняете меня? — совсем тихо спросила она, не поднимая глаз.
— Я возвращаю тебе твою привычную жизнь. — змееуст старался придать своему голосу как можно больше равнодушия. — Уверен, тебя обыскались. А если ты вернешься к Финну и Мерлину с рассказом о том, как тебя пленил сам Слизерин, а ты смогла его перехитрить и бежать… тебе не будет ничего грозить.
— Прошу вас, сэр… не прогоняйте меня, — в голосе девчонки сквозило такое отчаяние, что мужчина непроизвольно вздрогнул. Он поднял голову, и серая сталь впилась в глубокие карие омуты. Мгновение — и он погрузился в реку её сознания.