… Девушка в песчаной мантии сидит на полу у камина и зачарованно следила за пляской жадных языков пламени. Худой болезненно-бледный мужчина в черной рубашке на шнуровке и таких же черных брюках склоняется над костром. В защитных перчатках то и дело мелькают разные ингредиенты и инструменты для варки зелий. Колдун хорошо помнил, что последует за этой минутой тишины — просматриваемый сейчас разговор состоялся чуть больше недели назад. Девчонка, не отрывая взгляда от огня, медленно произносит:
— Сэр, все эти тренировки… Вы ведь делаете из меня оружие, верно?
Маг добавляет щепотку измельченных игл молодого нарла и отвечает ровным голосом:
— Верно. Но не для себя, как ты могла подумать. Я закаляю тебя ради тебя самой.
— Простите?
Мужчина помешивает зелье семь раз против часовой стрелки, заводит длинный черпак на пол оборота в другую сторону, уменьшает пламя и подходит к камину, замирает за спиной девчонки.
— Я вовсе не пытаюсь посредством тебя решить собственные задачи. Ты не оружие возмездия в моих руках. Я всего лишь хочу, чтобы, когда ты вышла отсюда навсегда, ты выжила в любой схватке. А уж они тебе предстоят, не сомневайся. У Мерлина явно будут вопросы, недоверие и подозрения в твой адрес.
— Выйду отсюда навсегда? — девчонка запрокидывает голову, и большие глаза смотрят на мага с горечью.
В свете камина в них пляшут причудливые искры и блики, делая оттенок теплее, а взгляд — нежнее.
— Ты не пленница, Атхен. И не зверушка. Когда я буду уверен, что смог дать тебе всё возможное, чтобы обезопасить твою жизнь, ты вольна уйти.
— Вольна, но не должна?
От котла доносится тихий свист, и колдун из воспоминаний спешит к вареву, избежав тем самым ответа, но нынешний змееуст, погрузившийся в поток памяти, увидел то, что в тот вечер видеть не мог — в омуте всё ещё устремленных на змееуста глаз блестели слёзы…