Но не только по её удивительным и увлекательным рассказам он скучал. Лестранжу не хватало голоса девушки, её задорного смеха, милых ямочек на щеках, которые появлялись при мягкой улыбке. Тосковал он и по её неюношеской мудрости, умению успокоить и приободрить. Юноше очень хотелось бы увидеть Пиен ещё раз перед тем, как он с головой бросится в гущу событий. Увидеть, обнять, и сказать…
А что он может ей сказать? Имеет ли смысл что-либо ей говорить? Он — участник заговора против Мерлина. Самый что ни на есть прямейший.
Несмотря на юные свои годы и на то, что ле Фэй и вовсе частенько раздраженно ворчала на него «ребенок!», он понимал — чем бы ни закончились их действия, итог не будет светлым и радужным. Если они потерпят неудачу, смерть будет казаться заговорщикам спасением. Если же одержать победу, то… то слишком много проблем и волнений в обществе — как магическом, так и немагическом — вызовет правда о Мерлине. Моргана, несомненно, умна, ведь она почти ровесница великого мага…
Вдруг Аим будто споткнулся. Почти ровесница! Женщина, едва ли выглядящая старше сорока лет, и дряхлый старик! Как он раньше не подумал об этом! Ведь отвары, зелья и настойки могут помочь законсервировать молодость — не навсегда, но могут, отец говорил ему о таких примерах в истории! А что, если змееуст, которого ищет Атхен, действительно из рода Слизерин? Говорят, тот был одаренным зельеваром. Что, если Мерлин хочет вернуть юность тела, а потому пытается завладеть его наследником?! Или же не наследником, а наследием?!
От внезапной догадки у молодого колдуна закружилась голова и перед глазами заплясали странные коричневые пятна причудливых очертаний, похожие на мелких существ с густыми бурыми космами. Пятна исполняли затейливый танец в хороводе вокруг юноши, и волшебник тяжело опустился на колени, силясь рассмотреть лица существ. Откуда-то с вершины холма неслась мелодия свирелей, и было в ней нечто тоскливое и печальное.
Вдруг в круг к Лестранжу выступила одна из этих коричневых теней, а за спиной молодого мага послышалась поступь воина и травницы. Хоровод застыл. Музыка стихла. Существа склонили головы и смотрели теперь исподлобья на людей. Та самая тень, что выступила в центр круга, открыла рот, и скрипучая речь огласила склоны холма:
— Кто этот таящийся под струящейся тканью незнакомец? Я нянчила львов, моя сестра на соседнем островке выхаживала ворон, но этот янтарный ясень моему клану незнаком.
Лестранж поспешил стащить капюшон плаща. С широкой улыбкой он посмотрел на крохотную старушку, которой оказалась говорившая тень:
— Вы — брауни? Очень приятно! Я сын большой земли, подобных потрясающих нянь я не имел, но был бы только счастлив, если бы однажды поросль ясеня взяли под опеку представители вашего славного клана.
— Чужеземец… — забавно нахмурила бровки старушка. — Воспитанный чужеземец.
— Кама, у него просто идеально подвешен язык, — неожиданно где-то сзади фыркнула Моргана. Аим обернулся, а затем посмотрел на небо. Солнце преодолело не меньше часа пути, а он и не заметил, зачарованный пляской брауни.
— Где Майл?
— Он грустит, ворона. Грустит, и свирель плачет ему в тон.
Фирг и Моргана переглянулись, а затем Финн поспешил подняться на верх холма — туда, откуда совсем недавно лилась печальная музыка.
Все молчали, ожидая возвращения мага. Лестранж так и остался сидеть на коленях в своем магическом плаще, пока мягкий тычок холодного мокрого носа куда-то за ухо не вывел его из задумчивого состояния. Ласково потрепав емтхунда по голове, француз встал и снял плащ под заинтересованными взглядами крохотных брауни. Дружелюбно улыбнувшись существам, юноша стал рядом с ле Фэй и шепотом поинтересовался:
— Что мы тут делаем?
— Получаем нужную нам силу ромашек. А теперь закрой рот и держи его таковым, пока я не разрешу опять доставать меня вопросами!
С вершины спускался Финн, бережно придерживая за сухонькую ручку крохотного старичка. Бурых волос на его сморщенной голове почти не осталось, а большие карие глаза от прожитых лет стали водянистыми и блеклыми.
— Кама, Кама, лев вернулся! — хриплый старческий смех вырвался из тощей груди существа.
Фирг подвел его к старушке в центре круга и, неожиданно для Лестранжа, опустился перед ними на колени.
— Кама, Майл. Нам нужна ваша помощь. Льву нужна ваша помощь.
Кама… Майл … Аим, озаренный догадкой, повернулся к Моргане, но та неотрывно смотрела на старейших брауни клана перед Фиргом, который тем временем продолжал говорить:
— Майл, ты вынянчил того самого льва. Ты прибыл по его просьбе из лощины сюда, чтобы нянчить потомков его сестры. Твоя память полна воспоминаниями о его детстве, отрочестве, юности. Он же памяти лишен. А без памяти он не сможет найти себя. Англия в опасности. И он, как всегда, придет её спасти. Ему только нужна память.
— Синезубые черви опутали остров, — снова заговорила Кама, — Их гнездо сильно, просторно и ядовито. Лев может погибнуть, — сухонькая ручка схватилась за рукав мантии Фирга, а большие глаза смотрели на него с ужасом.
— И уснувший лев тоже проснется, чтобы умереть.
— Уснувшему льву поможет старинный друг, — произнесла Моргана удивительно мягко и ласково.