Глава 27. Кровь откликается крови
Моргана улетела в ночь. Лестранж вышагивал вокруг костра с привычной юности нервозностью и волнением в предвкушении дела, и Финн, наблюдая за младшим товарищем, погрузился в размышления. Ле Фэй знает, что делает. В ней Финнгриф не сомневался. Из их троицы она, пожалуй, единственная была зрячей. Сам воин не знал всей картины, но обладал определенной информацией, юный француз же пребывал в слепом неведении, зная лишь то, что ему поведала не склонная к праздной болтовне Моргана. Фирг невесело хмыкнул и рассеянно почесал за ухом емтхунда.
Время, проведенное при дворе, научило его простой истине — чем меньше знаешь, тем дольше живешь. Безусловно, лучшая ученица Ровены Рейвенкло неведением хотела обезопасить Лестранжа. При провале их переворота достойно натренированный в боевой магии и не обремененный опасными знаниями юноша вполне сможет выжить, и допрос сывороткой правды не будет безоговорочно значить для него подъём на плаху. Однако же совесть Финна буквально кричала, что человек, который ринулся в гущу событий по собственной воле, имеет полное право знать всю правду. По крайней мере, насколько это возможно.
Аим прекратил расхаживания маятником и присел чуть сбоку от Фирга. Запустил пятерню в кудри, с силой расчесал их пальцами и поднял странно блестящие глаза на воина. Совсем ещё мальчишка был полон мрачной решимости и предвкушения свершений.
— Финнгриф, давай потренируемся с тобой, пожалуйста, — твёрдый голос и не думал дрогнуть.
— Сейчас? — воин обернулся туда, где вдалеке, под холмом, мирно спала деревня, затем вздохнул и сказал. — Давай.
Он встал и накинул полог тишины на небольшую рощицу, ставшую их укрытием.
Легко кивнув друг другу, они сошлись в дежурном поединке. Фирг метал различной степени тяжести заклятия в юношу одно за одним, но тот раз за разом возводил защитные чары, изредка успевая не только отбиваться, но еще и посылать ответную атаку в своего наставника. Устал Лестранж раньше, чем Финн. Сначала он стал менее точно посылать проклятия в Фирга, затем пропустил пару его режущих заклятий и чудом только успел от них увернуться.
— Неплохо, Аим, — спустя около часа поединка Финнгриф опустил палочку. — Но тебе стоит больше внимания уделять собственным атакам. Нельзя победить в дуэли, находясь исключительно на защитных позициях.
— Да, учитель, — шутливо поклонился мужчине француз и совсем по-мальчишески рухнул на землю. — Может, выпьем? У тебя еще осталась та дубовая настойка?
— Немного, — хмыкнул воин и призвал свою котомку.
Достав флягу, он плеснул напитка в начертанные юношей кубки и присел рядом с псом. Первые глотки делали в тишине, затем заговорил Фирг.
— Аим, что ты знаешь об основателях Хогвартса?
— По большей части то, что рассказала мне Сапиента, — немного смутившись, ответил молодой дворянин. — Две лучших подруги и два друга навек, они и познакомились, и сошлись вчетвером где-то на большой земле. И только впитав знания и секреты остального мира магии, они решили создать средоточие знаний для колдунов родного острова. Они трудились много, тяжело и упорно. Говорят, поначалу они своим мастерством и умениями даже внушали страх колдунам-обывателям, но с открытием школы страх сменился благоговением. Хельга, родившаяся где-то на приморском просторе теплой Кымры, гениально владела чарами быта. Ровена из дремучих лесов Альбы стала воплощением мудрости в замке и подняла трансфигуративные чары на небывалый уровень. Годрик из знаменитой теперь лощины любил сражаться и был превосходным боевым магом и дуэлянтом как среди магов, так и среди простецов. Салазар с мрачных болот — хитрость, ум и коварство этой четвёрки — постиг науку зельеварения и подарил Англии много секретов этого искусства. Многие десятки лет четверо великих магов жили в мире и дружбе, но однажды идеи Салазара переполнили чашу терпения и женщин, и его лучшего друга. Непринятый и раскритикованный остальными метод обучения и нежелание открывать тайны и секреты магии магглам и магглорожденным вынудили его покинуть замок. Он исчез. А через пару десятков лет исчез и Годрик — говорят, он погиб где-то в дальних странах, будучи на службе одного из королей, но Сапиента в случайную гибель не верит. Она говорит, что Гриффиндор был очень талантлив в различных боях, и вряд ли есть на свете человек — будь он хоть простец, хоть колдун, — который смог бы одолеть его на поле боя.