Глава 28. Даже если
Змееловку лихорадило. Жар отступал очень медленно, скручивающие тело жгуты боли не спешили отпускать свою добычу, а голова кружилась, лишая и без того слабое сознание остатков ясности. Когда девушка поняла, что лежит на своей лежанке у окна, то попыталась встать, но тут же почувствовала сильные тонкие пальцы на плечах.
— Не надо, — где-то рядом произнёс незнакомый голос, и змееловка, превозмогая боль, открыла глаза.
Ни видеть зельевара в таком состоянии, ни слышать его таким ей ещё не приходилось. Смертельно бледный, с потухшим взглядом и безвольно опущенными плечами, он будто мелко дрожал, и дрожь эта, видимо, отдавалась в его тихом надломленном голосе.
— Не надо, Атхен. Лежи. Не стоит рисковать.
— Что это было, сэр? — она покорно опустила голову на шкуры и судорожно выдохнула от резкой вспышки боли в теле.
— Прости, — маг опустился на пол перед лежанкой так, чтобы их лица были на одном уровне. — Я не могу тебе помочь. Я не могу так рисковать. Я залечил внешние раны и ожоги, но внутри... мне неизвестно примененное к тебе проклятье, и я боюсь, что моё вмешательство — будь то магия или зелья — всё усугубит. Прости, Атхен. Мужчина отвёл взгляд и продолжил скорее для себя, чем для змееловки: — Я столько времени изучаю мир и совершенствую магию, но всё ещё остаюсь бессильным и бесполезным в самые ответственные моменты! Невезуч…
— Салазар Змееуст, — медленно проговорила змееловка, и ветер сорвал тихие слова с её губ и поспешил разметать, чтобы никто больше не услышал.
Зельевар уставился на девушку изумленным взглядом.
— Такая записка оставлена на одной из страниц рукописи, — глядя мужчине в глаза, продолжила девушка.
— Ты знаешь? — прошептал он.
— Я же прочла, — делая вид, что не поняла вопроса, ответила змееловка. Вдруг змееуст резко встал на ноги и посмотрел куда-то в пространство невидящим взглядом.
— Сэр?
Колдун будто не слышал её.
— Сэр?!.. СЭР!
— Они пришли, Атхен.
***
Девчонка смотрела в глаза змееусту, говоря о записке в рукописи, и он понял — она знает. Знает и молчит. Не бежит в ужасе, не стремится вернуться ко двору и рассказать правду, но просто… делает вид, что не знает. Хранит тайну или приберегает до удобного случая? Что она выберет теперь: верность долгу или верность своим словам?
— Хосссссзяин… хоссссзяин… — многоголосый шелест красноглазых стражей с окраин болот наполнил комнату, но девчонка ничего не могла слышать, и потому не понимала причины резкой прострации змееуста. — Люди… маги… двое… молодой и ссссстарый… Идут ссссюда. В хишшшшжину… не мошшшшжем оссстановить. Их ведёт кровь!
Кровь!
Неужели Финн нашел способ отыскать девчонку по крови? А может… кровь… люди… Старый — Мерлин! А молодой — Финн? Что, если ночной ужас, пережитый сегодня ученицей — дело Мерлина? Призыв крови? Но что за странный, извращённый, жуткий способ. Старик совсем рехнулся! Их ведёт кровь. Её кровь. Его кровь!
Зельевар не сможет никак им препятствовать. Он создал себе эту ловушку много-много лет назад, сам того не зная.
— СЭР!
Девчонка! Он повернул к ней голову и бесстрастным голосом произнёс:
— Они пришли, Атхен.
— Что? Кто — они?
Она, превозмогая боль, поднялась на ноги.
Змееуст смотрел в окно. Где-то там, пока ещё только на окраинах болот, первые лучи рассвета касались голов бредущих к хижине людей — колдун будто видел это.