Он прикрыл глаза, еще раз вспоминая недавно пережитое.
Они с Атхен появились на поросшем вереском обрыве над морем, который возвышался над портом и портовым городком. Он выглядел тихо и мирно на первый взгляд, но потом они обратили внимание на стелющийся над морем дым – горели суда. Маги поспешили в поселение, на ходу создавая чары чужой внешности. С Атхен иллюзия спала только здесь, на поляне, а с себя змееуст снял её перед обработкой ран – выходит, узнать их не могли. Но ведь они попали в засаду! Возможно, приказ был дан бить на поражение любых чужаков? Ведь Атхен и Слизерин только-только прошли сквозь размягченные заклинанием стены и вышли из какого-то проулка на более широкую улицу, как под ногами Атхен что-то хлопнуло, а в шаге от неё взметнулся столб того самого странного пламени, что Слизерин уже видел в ту ночь в лесу. Именно такой огонь пожирал начарованное Морганой болото. Такое пламя жрало и хижину на отшибе, мимо которой прорывался Слизерин и в которой – совсем недолго, но от того не менее ужасно – визжала женщина. Вспыхнуло пламя, и из нескольких точек полетели заклятья. Атхен, хоть и схлопотала несколько, отбивалась довольно успешно, и Слизерин успел вывести нескольких противников из строя, но неожиданно прямо перед ними появились две крупные серебряные змеи. Они, сверкая сапфировыми глазами, плотоядно раскрыли пасть, готовые броситься и вонзить клыки, но замерли, услышав змееуста:
- Повелеваю вам, дети чужака, обратить свой яд к создателю! Слушайте волю истинного змееуста этих земель!
Его змееречь повергла в ужас нападавших. С приправленной страхом яростью они удвоили мощь атаки, а Слизерин непозволительно долго концентрировал внимание на Мерлиновых серебрушках. Атхен отразила первое летевшее в него проклятье, и исчерна-фиолетовый луч оплавил угол дома за спиной мага, но несшийся следом за ним ударил прямо у ног Слизерина. Земля содрогнулась, и маг рухнул. Змеи сверкнули голубыми глазами и, почуяв утрату позиции магом, бросились на зельевара, не слушая больше его приказов. Они ползли по его ногам, когда на них бросился верный страж, выскользнувший из капюшона мужчины, опутывая мощным телом их синие пасти и не давая и шанса на укус хозяина. Змееловка скрыла колдуна Годриковой Сферой, но не успела защитить себя – режущее заклинание прошлось по недавно раненому бедру, и она упала, громко вскрикнув от боли. Не успев встать, она получила еще два проклятья и осталась лежать – окровавленная, обожженная, изломанная кукла. «Атхен! АТХЕН!».
Тишина. Ни малейшего колебания её сознания.
«АТХЕН!!!!»
Ужас затопил сознание мага, и Слизерин почувствовал, что теряет четко выверенный, взращенный декадами контроль над собой. Он поспешил встать. Потемневшими от ярости глазами он уставился на оставшихся врагов и позволил чистой магии вырваться из-под контроля, прекрасно понимая, к чему это может привести. Будто ударная волна смела противников с ног. Люди Мерлина скребли изломанными пальцами землю, сдирали кожу с лица, силились выцарапать глаза, корчились в судорогах, синея, чернея и отчаянно стараясь наполнить иссыхающие легкие воздухом, но тщетно. Был слышен треск костей, всхлипы, крики и неприятный жутковатый хлюпающий звук, но зельевар уже повернулся к ним спиной и уставился на синих серебрушек, что ни на миг не отставали от его змеи и изо всех сил старались удавить её, впиваясь взглядом в рубины глаз.
- Вы посмели ослушаться меня! – шепот звучал оглушительно громко. – Единственного истинного повелителя змей на этом берегу! Одна отправится напоминанием вашему создателю, с чем он играет! Вторая – станет трофеем в моей коллекции!
Горящие гневом страшно почерневшие глаза прожигали серебряных гадов. Слизерин резко дёрнул окровавленной рукой, будто свернул кому-то шею, и обе змеи рухнули на землю, отпустив его стража. Змееуст, тяжело дыша от обуреваемого бешенства, заключил в сферу одну синезубую серебрушку, второй же – прошипел в самую морду, кривясь от ненависти:
- Твой хозяин должен помнить: старые змеи опасны. Не стоит ворошить их гнёзда и беспечно разгуливать по их землям. Так и передай мерзкому притворщику. А затем – умри в агонии! - он резко махнул рукой, и на теле посланца Мерлину остались глубокие порезы, которые мгновенно стали гноиться. Змееуст осторожно, магией, поднял стража и увидел, что тот без сознания. Низко рыкнув, он спрятал змею за пазухой и бросил быстрый взгляд на ведьму: та так и лежала, не подавая признаков жизни. Казалось, ярость и чистая, необузданная, самая тёмная его магия разъедает его изнутри. Слизерин повернул голову к немногим все еще мечущимся при смерти приспешникам старика, предвкушая новые изощренные пытки. Резко выбросил руку вперед и широко развёл пальцы, превращая одного из нападавших в бесформенную кучу окровавленных одежд. Отрывисто бросил несколько слов на гаэльском, и кровь одного из воинов начала стремительно закипать. Он царапал тело и кричал, срывая голос и умоляя о смерти, но зельевар не обращал внимания. Крики длились и длились, Слизерина трясло, и, наконец, жертва стала затихать, когда слуха колдуна достиг еще один голос.