- Учитель! – еле слышно всхлипнула Атхен, и зельевар сначала решил, что ему почудилось. - Учитель! – всхлип перешёл в стон, и Слизерин недоверчиво дёрнул головой.
Атхен попыталась пошевелиться, тихо скуля и всхлипывая от боли. Мужчина замер каменным изваянием, глядя на неё. Его глаза постепенно снова становились привычного холодно-серого оттенка. Руки мелко дрожали.
Кровь несчастного воина медленно остывала, но ему это уже помочь не могло.
Нетвердым шагом на дрожащих ногах Слизерин подошёл к ведьме и с силой рухнул на колени перед ней. Крепко обнял и сжал в объятиях, прижимая к себе, вдыхая аромат змееловки. Аромат Антирринума. Он не сразу понял, что плащ – там, где лицо девушки прижималось к нему – стремительно намокал, а сама ведьма тихо плакала и скулила от боли.
- Сейчас. Сейчас! – дрожащими руками Слизерин поднял изувеченную Атхен на руки и на нетвердых ногах понёс прочь, забыв о мертвых и еще только умирающих людях Мерлина. Поравнявшись с какой-то хижиной, он почти завернул за неё, но вдруг из-за спины прилетел всполох того странного загадочного огня, и хижина вмиг вспыхнула.
Воздух наполнился визгами женщины и – секундами позже – запахом горелой плоти. Слизерин обернулся, не отпуская Атхен ни на секунду. Один из последних еще не умерших воинов непонятно как держал палочку в явно изломанных пальцах. Он бросил это заклятие. Змееуст ошарашенно отступил назад. Ещё шаг и ещё.
Тьма, может, и поглощала его, но он отдавался ей ради тех, кто был дорог. Он не калечил и не убивал несчастных невиновных. Если им тьма владела лишь временами, то в этом совсем еще молодом маге с изломанными пальцами и пустыми, холодными глазами она жила.
Во всех них, горькая мысль тяжело осела в сознании змееуста, когда он воскресил в памяти сожженные суда и разбитые, разгромленные дома, осиротевшие без жильцов.
Слизерин с силой провёл ладонями по лицу и посмотрел на свинцовое небо над ними. Он хотел бы прилечь отдохнуть, но боялся сомкнуть глаза. Боялся, что из его вечной промёрзлой внутренней пустоты будет смотреть прямо в душу сытая и теперь сильная тьма страшными немигающими глазами. Он слишком привык видеть во сне другие глаза – большие, полные тепла и заботы, чтобы теперь на смену им пришли вынимающие душу. Маг простоял, бездумно глядя в никуда, еще около часа.
Наконец, ведьма слабо завозилась и, пока ещё не просыпаясь, заскулила от боли. Он спешно опустился на колени рядом с ней, игнорируя боль в ноге, и, нервно пошарив по карманам и найдя необходимое, осторожно влил ей в горло нужное зелье.
- Учитель, - откашлявшись, тяжело прошептала девушка, пока еще не открывая глаз. – Учитель, ты слышишь меня?
- Конечно, - перейдя на шепот, ответил змееуст.
- Учитель, посмотри на меня.
- Я смотрю на тебя, Атхен, смотрю. Но твои глаза закрыты.
Он дрожащей рукой невесомо провёл по её лицу, боясь причинить боль, легко ощупывая и ища возможные внутренние повреждения.
- Твои глаза, Атхен, что с ними?
- Всё в порядке. Я… просто… Какие у тебя глаза?
Слизерин вздрогнул всем телом. Она видела. Она боится.
- Серые. Как и всегда, Атхен.
Ведьма тяжело сглотнула и медленно, с трудом кивнула.
- Я верю тебе.
Она мучительно медленно открыла глаза, внимательно всмотрелась в лицо мужчины и лихорадочно дрожащей рукой заправила прядь его тонких волос за длинное белое ухо.
- Серые, - спустя долгое молчание прохрипела она, и Слизерину послышалось облегчение в этом слове. – Что произошло там, внизу, Салазар?
- Они уничтожили город, Атхен. Люди Мерлина. Даже если здесь и были следы Фирга, мы не найдём их, как хотели изначально. Они сожгли корабли и разграбили дома.
- Думаешь… думаешь, они кого-то искали?
Маг кивнул и, призвав флягу, осторожно напоил девушку.
- Что с твоей змеёй, Салазар? – змееловка осторожно провела рукой по холодному телу стража.
- Синезубые твари Мерлина, - выплюнул зельевар и увидел, как распахнулись от ужаса глаза девушки.
- Они…
- Не кусали ни меня, ни стража, - покачал тот головой. – Но старались его задушить. Упивались зрелищем, не отводя глаз.
Атхен крепче прижала рептилию к груди и взяла холодную ладонь мага в свою – горячую и сухую.
- Те маги… Они слышали, что ты говоришь по-змеиному?
- Да, - Слизерин смотрел прямо в глаза девушке, - но они вряд ли смогут кому бы то ни было об этом сообщить.
Атхен будто бы побледнела ещё сильнее, но решительно кивнула.
- Это хорошо. Ты в порядке?
- Относительном. Я жив благодаря тебе. Но никогда так не делай, - сурово покачал головой Слизерин.
- Ты – единственный, кто сможет вернуть к жизни Гриффиндора, - запальчиво, насколько только хватило слабых сил, произнесла ведьма.
- А ты – единственный проводник.
- К нему проводником сгодится и Фирг. Мы должны положить конец Мерлину любой ценой! Сколько еще городов он сжёг и разграбил? Сколько родов уничтожил? Сколько молодых магов свёл со света, как Ласку, Бродерика, Хорвальда и сотни других? Многие были даже младше меня, Слизерин!
Атхен говорила и говорила, запальчиво, страстно, сбиваясь и закашливаясь из-за общей слабости организма, а Слизерин смотрел на неё и видел, что ничего она не поняла. Проводник ему нужен не к Грифону, а от тьмы, от холода, от смерти.