***
Уже неделю маги прятались в лесах и на болотах, постепенно, по мере слабых сил, продвигаясь к северу, огибая любые поселения. Пользоваться мгновенным переносом Слизерин опасался из-за многочисленных ран и слабости, поэтому продвижение шло довольно медленно. Раны затягивались, порезы заживали, а страж зельевара всё не приходил в себя. Не помогали ни отвары и зелья, ни мази, и Атхен видела, что с каждой неудавшейся попыткой Слизерин мрачнел все больше и больше
Погода стремительно портилась – задождило, ночи становились всё холоднее, ветер – все злее, а воздух – всё более морозным и колючим. Стремительно лысеющие деревья заунывно стонали и лишали и без того беспокойного сна змееловку – девушка еженощно, испуганно вскидываясь, просыпалась и каждый раз неизменно видела сгорбленную фигуру Слизерина у небольшого костра. Он всегда сидел к ней спиной по ночам, и Атхен не видела его глаз и отблесков огня в них. Она боялась и вместе с тем отчаянно хотела подойти и взглянуть ему в лицо. Хотела увидеть серые глаза, спокойные и чистые. Боялась столкнуться с чернотой, заволакивающей холодные звёзды змееуста и сковывающей ужасом всё естество ведьмы. Она замечала, что некоторые движения зельевара были скованными, вызывали неприятные ощущения и заставляли морщиться. Его явно беспокоило сильно повреждённое в схватке плечо – Атхен видела в одну из ночей, как он снова вскрывал и чистил загноившуюся рану, обильно смазывая какой-то травяной смесью и шипя проклятья. Время от времени мужчина замирал на миг-другой от резкой боли, но стоило Атхен с тревогой взглянуть на него или тихо предложить помощь, как он молча решительно качал головой.
Он вообще почти не говорил и вовсе не подпускал к себе ведьму с той самой памятной встречи с людьми Мерлина. Нога, на которую маг поначалу хромал, пришла в норму, чего нельзя было сказать о похожей ране змееловки – девушка теперь лишилась последних иллюзий касательно легкости походки, необходимой для её прежнего ремесла.
После кровавой схватки с молодой ведьмы вообще слетели всякие остатки надежды: неизвестные проклятия, бой строго на поражение, никогда раньше не виденные ею заклинания – страшная, невиданная магия. Не тёмная – чёрная, оставляющая грязный, несмываемый след на душе того, кто прибегал к ней. Такой обучаются редко, тайком, с оглядкой и только самые отчаянные.
Обучались.
Видимо, что-то изменилось за последние пару лет. Атхен тряхнула неровными после очередного столкновения с огнём прядями. Ей было жаль, но не волосы, а труды и старания Слизерина. Он столько вложил, с таким мастерством восстановил пряди. И зря. Почти всё зря.
На девятую ночь после уничтожения прибрежного городка спустился ледяной дождь, перемежаемый редким снегом. Согревающие чары усталых и морально разбитых магов не были достаточно мощными, и холод – пусть и не такой голодный и злой, как за чертой защиты, - покусывал конечности. Атхен лежала между корней старого дуба, прижимаясь к могучему стволу дерева и вдыхая запах чуть сырой палой листвы, прихотью колдуньи преображенной в плотный шерстяной плед. Она, уже по традиции, наблюдала за расположившимся у костра к ней спиной магом. Он сидел без движения и смотрел, видимо, на пляску языков пламени. Атхен почувствовала, что он набросил на неё согревающие чары поверх её собственных.
- Спасибо, - хрипло и надломленно от длительного молчания поблагодарила она.
Змееуст никак не отреагировал, но ведьма знала – он совершенно точно услышал.
Немного согревшись, змееловка тяжело встала и, неловко ступая, подошла к мужчине. И без того напряженная спина его будто закаменела, когда узкая горячая ладонь легла ему на плечо. Он не поворачивался. Она ничего не говорила. Просто положила и вторую ладонь на второе плечо. Осторожно опустилась на колени за спиной зельевара и уткнулась лбом между лопаток.
- Ты видела, - отстранённо заметил бесцветным голосом Слизерин. – Разве тебе не страшно?
- Страшно, - тихонько хмыкнула ему в спину ведьма. – За тебя.
- Что ты имеешь в виду? – отзвук недоумения почудился в его голосе.
- Ты на пороге самого важного этапа, но ты слишком устал. Вымотан, истощен, выжат Мерлином и его гадами. Я боюсь, что молодой и отдохнувший твой старинный друг встретит Салазара Слизерина седого и в морщинах.
- Прекрати. Ты знаешь, о чем я говорил.
- И я говорю совершенно о том же.
Слизерин повернул голову немного в сторону.
- Ты видела.
- Видела, - покладисто согласилась ведьма. – Но я верю тебе. И верю в тебя. А еще – прекрасно помню, что однажды сказал мне ужасный мрачный колдун, запугавший меня своей суровостью до полусмерти: «Магия – не бремя, а награда. Нести ее нужно гордо».
- По-твоему, любая магия – награда? – уничижительно спросил колдун.
- По-моему, любую магию можно обернуть во благо и сделать поводом для гордости.
Атхен осторожно накинула капюшон на голову мужчины, поправила его и, тяжело поднявшись, поковыляла обратно к корням деревьев, тихонько напевая песню о Бриане Бору. Улегшись и взглянув на спину мага, девушка увидела, что его спина была расслабленной, а голова – впервые за эти дни – не была низко опущенной. Змееловке хотелось верить, будто Слизерин освободился по меньшей мере от части Атласовой ноши.