***
Солнце ярко светило в на удивление чистом небе, заливая светом окрестности, а синий туман, ничуть не боясь утренних лучей, плотно стелился над болотами, пряча от глаз любого тонкие путанные тропки вглубь Раннох-Мур. Эта клубящаяся над бочагами дымка могла сбить с толку и завести в трясину кого угодно, кроме одного человека, которому было известны все тропинки до последней травинки. Змееуст медленно шагал вдоль кромки болот, глубоко вдыхая морозный свежий воздух. Подол плотной исчерна-фиолетовой мантии колыхался в такт ходьбе колдуна.
Слизерин чувствовал разливающийся по телу покой при виде родного края. Он на несколько минут прикрыл глаза, вслушиваясь в шепот болотных трав, щебет птиц, плеск вод. Затянутые в чёрно-зеленые перчатки длинные тонкие пальцы тесно переплелись, не сгибаясь в фалангах, кончики пальцев были устремлены вниз, к земле. Не открывая глаз, зельевар начал тихий напев на гаэльском, направляя магию сквозь ладони. Он чувствовал, как мерно дремлющий Раннох-Мур медленно стряхнул сон и будто дохнул теплом на колдуна, радостно приветствуя того. Слизерин неспешно закончил напев, открыл глаза, расцепил пальцы и начал было говорить на змееречи, но затем передумал.
Какой смысл будить болотных охранных змей, если он здесь совсем ненадолго?
Маг прошёл на вид топкой и ненадёжной тропкой в сердце Раннох-Мур. Груда серых, бурых и поросших мхом камней, среди которых виднелся полуобвалившийся вход внутрь, выглядела так, будто здесь никто не жил более века. Самодовольно хмыкнув, колдун снова завёл напев на гаэльском, пробуждая свой дом.
Когда хижина приняла свой обычный облик, мужчина вошёл внутрь и осмотрелся.