- Спите.
Змея склонила голову набок, и мужчина продолжил:
- Вы проснётесь, если я вернусь.
Гобелен постепенно истаял, оставив голую стену.
Слизерин снова осмотрел комнату. Прошёлся по ней, касаясь каждого предмета мебели. Провёл пальцами по своему высокому креслу у давным-давно потухшего очага, двумя руками провёл по массивному креслу, принимавшего лишь тех, в ком была кровь Гриффиндоров, рассеянно скользнул ладонью по рабочему столу, открыл пустой шкаф и внимательно осмотрел его, будто ища случайно завалявшиеся травы. Ласково погладил свои котлы, выбрав один из них, уменьшил и спрятал в дорожный мешок. Снова вернулся к широкой длинной лавке, крепко сжал в руках лежавшие на ней шкуры, прикрыв глаза, а затем резко поднялся и стремительно вышел из хижины, которая, послушная чарам хозяина, снова погрузилась в глубокий – на этот раз вечный – сон.
Полдень застал змееуста на зачарованной поляне, неподалёку от радостно копошившихся в траве в поисках недавно брошенного туда браслета нюхлеров. Опершись о ствол дерева, маг сидел, опустив голову и с силой прижимая ладони к лицу.
Маг думал. Он понимал, что ингредиентов для необходимого зелья хватало лишь на одну попытку. И если кладофору и жемчуг достать можно за год, то ждать корнецвета придется снова больше полувека. У Слизерина немели руки, стоило только допустить вероятность того, что придётся всё начинать сначала. Размышления снова привели его к осознанию необходимости вернуть Моргану во что бы то ни стало.
Когда солнце начало клониться к закату, мужчина поднялся на ноги. Медленно обвёл взглядом свой укромный уголок среди болот. Ему отчаянно хотелось повидать их с Грифоном болотяную нимфу, но животное приходило лишь весной. Маг провёл рукой по пожелтевшим косам ивы, прошёл мимо цветочной постели перечного горца и белокрыльника, щедрой горстью рассыпал золотые браслеты и инкрустированные камнями перстни – подарок пухлым нюхлерам, зачарованные время от времени снова возвращаться в заросли трав на поляне – развернулся и покинул свою вотчину.
Под крышу Львиной Короны змееуст вернулся с наступлением густых чернильных сумерек. Плотно прикрыв дверь, тихо вошёл в пустой обеденный зал. Выложил часть ингредиентов, которые могли бы сослужить хорошую службу в зельях Аима, занятого проблемой ле Фэй, сбросил мантию на спинку высокого стула и хотел уже выйти из помещения, когда почувствовал чьё-то присутствие рядом.
- Здравствуй, Кама, - повернул голову к крохотной старушке маг. – Где леди и её гость?
- Ясень в большом каминном зале сидит за свитками, даже пищу принимал там же. Маленькая леди уснула, наконец, впервые с вашего ухода вчера вечером, среди свитков и книг, и я забрала её в постель, в хозяйскую спальню.
- Ты можешь провести меня к ней, Кама?
Брауни склонила увенчанную тугой тоненькой косой, уложенной полукружием короны, голову и, сжав в ручках край молочно-белого фартука, повела мужчину на второй этаж. Проведя мага по узкому коридору, освещенному двумя высокими окнами-бойницами, Кама подвела его к тяжелой массивной двери, обитой железом. Слизерин взялся за выполненную в виде оскаленной львиной пасти ручку и повернулся к старушке:
- Попроси кого-то из своих юнцов, пусть отправят француза в трапезную. Я принёс ему кое-что из ингредиентов.
Та понятливо кивнула, и мужчина осторожно вошёл внутрь, медленно прикрыв за собой дверь.
На краю широкой, явно рассчитанной на двоих, кровати лежала девушка, свернувшись клубочком. Тонкая, сильно исхудавшая за последние полгода фигурка под толстым светлым вязанным пледом казалась детской и болезненно-хрупкой. Так и не восстановленные, щедро усыпанные сединой кудри разметались по кровати, скрыв часть её лица. Тонкие пальцы узкой ладони виднелись из-под пледа. Расслабленные, чуть согнутые, они выглядели непривычно хрупкими сейчас. Мужчина плавно приблизился к постели, вытянул ладонь со здоровым, неоледенелым мизинцем, и невесомыми касаниями заправил волосы ведьмы за ухо, открыв тем самым лицо и увидев глубокие тени под глазами. Губы девушки были приоткрыты, и Слизерин, присмотревшись к ним, увидел тёмные следы – видимо, змееловка впивалась зубами во внутреннюю часть губ в задумчивости или волнении.
Колдун аккуратно поправил плед, как следует укрывая плечи девушки, а затем присел перед кроватью и осторожно, не желая разбудить, накрыл ладонью её тонкие пальцы. Он чувствовал, как мягкое тепло змееловки побежало по его холодному телу, и на какое-то короткое мгновение ему почудилось покалывание тепла в оледенелом мизинце. Он даже опустил взгляд на руку с поврежденным пальцем и принялся её внимательно рассматривать, пытаясь понять, фантомны или реальны его ощущения.
- Всё в порядке? – вопрос, произнесённый приглушенным ото сна голосом, застал мужчину врасплох.
Он поднял голову и взглянул на девушку.
- Прости, я не хотел тебя будить, - маг хотел убрать руку, но ведьма быстро накрыла её второй своей ладонью, и колдун почувствовал, как новый поток тепла ринулся по его венам, разливаясь внутри организма и спеша в мерцающий голубым льдом мизинец.
Свободной рукой он снова отвёл с лица непослушную прядь девушки, а затем заговорил.
- Всё в порядке. Я забрал всё, что может нам пригодится – так или иначе. Забрал некоторые личные вещи и рукопись. Следов недавнего присутствия посторонних я не обнаружил, но решил унести всё, что могло указать на мою истинную личность.
- И что теперь, зелье?
- Совершенно верно. Я займусь зельем и дам задание французу, а ты выспишься.
- Но я не хочу спать!
Слизерин ухмыльнулся, ещё раз внимательно осмотрев ведьму.
- Именно поэтому у тебя такой свежий и отдохнувший вид. Спи, Атхен. Ближайшие дни у нас будут довольно безопасные.
Он осторожно высвободил руку из тёплого кокона ладоней, погладил девушку по голове и, проговорив ещё раз: «Спи, Атхен», вышел из комнаты, плотно притворив за собой дверь.