Колдун аккуратно поправил плед, как следует укрывая плечи девушки, а затем присел перед кроватью и осторожно, не желая разбудить, накрыл ладонью её тонкие пальцы. Он чувствовал, как мягкое тепло змееловки побежало по его холодному телу, и на какое-то короткое мгновение ему почудилось покалывание тепла в оледенелом мизинце. Он даже опустил взгляд на руку с поврежденным пальцем и принялся её внимательно рассматривать, пытаясь понять, фантомны или реальны его ощущения.
- Всё в порядке? – вопрос, произнесённый приглушенным ото сна голосом, застал мужчину врасплох.
Он поднял голову и взглянул на девушку.
- Прости, я не хотел тебя будить, - маг хотел убрать руку, но ведьма быстро накрыла её второй своей ладонью, и колдун почувствовал, как новый поток тепла ринулся по его венам, разливаясь внутри организма и спеша в мерцающий голубым льдом мизинец.
Свободной рукой он снова отвёл с лица непослушную прядь девушки, а затем заговорил.
- Всё в порядке. Я забрал всё, что может нам пригодится – так или иначе. Забрал некоторые личные вещи и рукопись. Следов недавнего присутствия посторонних я не обнаружил, но решил унести всё, что могло указать на мою истинную личность.
- И что теперь, зелье?
- Совершенно верно. Я займусь зельем и дам задание французу, а ты выспишься.
- Но я не хочу спать!
Слизерин ухмыльнулся, ещё раз внимательно осмотрев ведьму.
- Именно поэтому у тебя такой свежий и отдохнувший вид. Спи, Атхен. Ближайшие дни у нас будут довольно безопасные.
Он осторожно высвободил руку из тёплого кокона ладоней, погладил девушку по голове и, проговорив ещё раз: «Спи, Атхен», вышел из комнаты, плотно притворив за собой дверь.
Глава 26. В убежище
Молодой, непоседливый и очень разговорчивый брауни, вверенный Камой непосредственно под начало Аима, вихрем влетел в каминный зал, где сидел, обложившись книгами, свитками и списками, Лестранж.
- Сэр ясень, сэр ясень, змеиный господин принёс вам что-то и просит прийти в обеденный зал! Скорее, сэр ясень, там столько всего редкого и интересного! Скорее!
С улыбкой глядя на приплясывающего от возбуждения брауни, Аим отложил пергамент, поднялся на ноги и поспешил к змееусту. Войдя в обеденную комнату, Лестранж застал там только Каму. Старушка стояла на высоком узком стуле, склонившись над разложенными на столе травами и кореньями.
- А где Слизерин? – полюбопытствовал француз и склонился над сокровищами зельевара.
- Старинный друг отправился к маленькой леди… Вот, ясень, это перья северных ворон, они понадобятся вам.
Кама подхватила крохотный фиал с непонятными, будто иссохшими волокнами, в которых юноша не мог бы признать оперение, и протянула магу.
- Ты знаешь, что мне нужно сварить? – встревоженно спросил Аим, принимая фиал.
Старушка покачала головой:
- Никто не знает, что нужно сварить ясеню.
- Но как тогда…
- Кама знает, для кого нужно варить ясеню.
Брауни ободряюще сжала ладонь юноши и, осторожно спрыгнув со стула, семенящими шагами покинула комнату.
- Хоть кто-то знает, кого же именно нужно найти ясеню, - сокрушенно покачал головой маг и принялся внимательно осматривать запасы змееуста.
С того дня работа в Львиной Короне кипела: Аим варил отвар для прикармливания бубри (Слизерин посоветовал заняться этим, так как времени было более чем достаточно, чтобы соблюсти все условия обряда), сушил и перетирал травы, варил, настаивал, кипятил и процеживал разнообразнейшие варианты экспериментального зелья поиска и возвращения Морганы, и молодой болтливый брауни приносил трапезы юноше прямо в подвальную комнату. В обеденном зале одним-единственным зельем занимался змееуст. За считанные часы сварив мазь для восстановления волос змееловки, мужчина теперь отдавал все силы на создание заветного варева. Всё чаще брауни подавали трапезу в каминном зале-библиотеке или в спальнях, и всё чаще Аим и Атхен принимали пищу лишь в компании друг друга. Не один и не два раза помещение, в котором экспериментировал француз, наполнялось дымом, прогорклым запахом и опасными тяжелыми испарениями – в такие минуты юноша спешил покинуть комнату и выходил на улицу через крохотный, по-видимому, рассчитанный только для брауни проход. Проход этот вёл в небольшой внутренний двор, из которого можно было попасть в кузню и конюшню. Одно из окон зала-библиотеки выходило во дворик, и в нём Аим часто видел змееловку, которая либо склонялась над очередной книгой, продолжая поиски француза о магах-сарацинах в Европе, либо бездумно смотрела куда-то вдаль невидящим взглядом.
В очередной раз выйдя проветриться после неудачного зелья, Лестранж, зябко подышав на руки и как следует потерев их, вдруг увидел, что дверь в кузню приоткрыта, и решил зайти туда. Тяжелая дверь натужно скрипнула под напором мага и пропустила его в тёмную стылую кузню.
- Привет, - услышал Лестранж голос змееловки; девушка стояла позади наковальни, склонившись над громоздким каменным сундуком. – Опять неудача с зельями?
- Вроде того, - кивнул Аим, подходя к Атхен. – Ты что-то ищешь?
- Если всё сложится удачно, то Гриффиндору понадобится оружие, - ведьма с трудом прикрыла сундук и отёрла запястьем лоб. – Он любил сражаться маггловским оружием. Гриффиндор был прославленным мастером дуэлей и турниров при дворе.
- Но, может, его… погрузили в сон, оставив оружие при нём?
- Может, - змееловка подошла и приобняла юношу за плечи. - Спроси Моргану, как только её найдёшь и вернёшь. Это важно. Меч Гриффиндора – необычное оружие. Кама рассказала, что этот меч выковал для него сам Рагнук…
- Первый, - кивнул Аим. – Пиен мне говорила об этом! Серебряный меч гоблинской работы! Не тускнеющий, не грязнеющий, закаляющийся от любой встреченной на его пути опасности!
Атхен кивнула, грустно приподняв уголки губ.
- Да, всё так. Кама говорит, что однажды Годрик приходил сюда с оружием – он с Майлом тогда провёл весь вечер в кузне – разговаривали о талантах гоблинов и особенностях меча. Наутро Кама уже не застала Гриффиндора – он ушёл ещё ночью и больше никогда не вернулся. Возможно, меч он оставил где-то здесь, кто знает.
- Ты не спрашивала Майла?
Девушка с тоской посмотрела на француза:
- Майл усыхает не от старости или обычной болезни, Аим. Он усыхает без магии Годрика. Майл – ещё совсем молодой – был тем брауни, который присматривал исключительно за Годриком с самого его детства. Он ухаживал, воспитывал и всегда и во всём поддерживал моего предка. Даже здесь Майл и его жена Кама поселились по личной просьбе Годрика. Это не его вотчина – он родился и вырос в небольшом поселении в лощине на юго-западе Англии, здесь же он возвёл для младшей сестры добротное имение. Все эти долгие годы без Гриффиндора Майл постепенно дряхлел и слабел, но дух его крепко держался в теле благодаря той самой капле халцедона. Но он отдал её Фиргу, лишив себя защиты перед временем.
- Но ведь Фирг её вернул…
Атхен грустно покачала головой.
- Майл добровольно расстался с частицей своего человека. Считай, он разорвал связующую нить, похожую на нить между матерью и новорождённым. Отрёкшись – а именно так магия воспринимает это – от своего воспитанника, брауни покидает этот мир, и его смерть – вопрос времени.
Лестранж зябко передёрнул плечами.
- А Кама? Она…
- Она смотрительница не одного лишь человека, а всего рода. Пока есть женщины в роду Гриффиндора – неважно, имя какой семьи они приняли, - её дух крепок в теле.
- То есть, если ты умрешь, то… Кама тоже?
- Если и я, и Фирг, и Годрик погибнем, то выживут лишь те брауни, которым приказано служить тебе. Они теперь твои хранители и помощники, Аим, брауни золотоясеневого клана. Обстоятельно поговори с ними, когда всё это закончится, узнаешь гораздо больше… Я пойду, мне нужно тренироваться.
- В чём? – спросил Аим, оглушенный открывшейся ему информацией.
- В выживании.
После того разговора Аим нет-нет да ловил себя на том, что подолгу смотрит на молодого юркого брауни, прикреплённого к нему Камой. Француз видел в нём многие черты собственного характера и теперь всерьёз задумывался, его ли это влияние на своего помощника или же особенность самого существа. Всё чаще за трапезой Атхен молчала, вяло и без аппетита ела, поднималась и медленно, будто не до конца проснувшись, брела к выходу. Слизерина юноша видел раз в несколько дней и только мельком – змееуст практически поселился в обеденном каминном зале.
Спустя три недели от начала безумных экспериментов с отварами и зельями у Аима получился первый стабильный состав. Юноша достал прихваченную еще из Хогвартса карту острова, торопливо создал копию, расстелил её на столе и, осторожно отсчитав, уронил три капли на неё.
Ничего не произошло.
Аим разочарованно выдохнул. Решив попытать удачи ещё раз, маг очистил копию карты и варева и отмерил теперь уж пять капель зелья. Снова ничего. Только когда юноша окропил карту семью каплями отвара, карта слегка всколыхнулась, будто от порыва ветра. Окрылённый успехом, Лестранж позвал юного непоседливого брауни и попросил того передать Каме просьбу для Слизерина – французу срочно нужен был совет.