***
Не успел француз отойти, как Слизерин резким движением руки погасил огонь под котлом с зельем и повернулся к Моргане. Его тонкие ноздри трепетали от ярости, а серые глаза метали молнии. Радость от известия о пробуждении бубри – символа жизни древней магии друидов – стремительно угасала, уступая место глухой злости. Медленно погладив Стража и опустив его на землю, мужчина негромким бесцветным голосом спросил травницу на гаэльском:
- Ле Фэй, когда ты успела повредиться рассудком? Как случилось так, что твой подмастерье оказался умней великой зрячей вороны?!
- Учитель, - темные губы женщины превратились в тонкую нить.
- С чего ты вообще заподозрила в такой мощи знакомую Лестранжа? В послании нет и крупицы сведений о пробуждении бубри, лишь выписки о магии друидов из моих трудов. Теоретические выписки, понимаешь, Моргана? Да будь эта наследница Настоятеля трижды чистокровной англичанкой, это не гарантирует обретения наследия друидов! Нужно осознание! Нужен обряд! Нужно обучение!!! Ты понимаешь, ле Фэй?!
- Но… - А теперь ответь мне, о, великая провидица, - Слизерин приблизил свое лицо вплотную к лицу женщины, вглядываясь в ее черные глаза и кривя губы в гневе. – Зачем ты открыла наследие этому малолетнему лягушатнику?! Это наша магия! Наша история! Ее нельзя нести на большую землю! Чужая магия не приживается вдалеке! Она гибнет! Выгорает дотла, не оставляя даже магического пепла для истории!
Змееуст рухнул рядом с поваленным бревном, а женщина в черных одеждах так и осталась стоять, как громом пораженная. Мужчина запоздало подумал, что для его собеседницы последние сутки излишне наполнены ошеломляющими новостями. Он видел, что травница пытается осознать открывшиеся сведения, и вдруг понял, что она совершила посвящение Аима в родную островную магию непреднамеренно. Его гнев немного поутих, и зельевар переплел затянутые в черно-зеленые перчатки пальцы, расположив локти на коленях и чуть свесив голову. Несколько раз глубоко вздохнул. Зажмурил глаза до пляшущих огненных кругов перед внутренним взором, снова открыл их и только потом заговорил:
- Моргана, не тебе ли знать, что так наследие не спасти. Я понимаю, ты это сделала без умысла, но…
- Но он не подданный франкских земель, Слизерин, - твердый взгляд женщины падал сверху вниз, и мужчина чуть запрокинул голову кверху. – Больше – нет. Он британец, учитель. Пусть он не по крови, но наследники его будут нести в себе кровь английского острова.
Змееусту казалось, что медленно, очень медленно перед Морганой раскрывалась в своей полноте картина случайно сотворенного ей. Вот только видела её только сама провидица.
- Он не знает наших законов, не чтит наших традиций… - злобно выплюнул зельевар, но травница перебила его.
- Но узнает и будет чтить! Стихии, учитель, неужели ты не видишь его душу?! Он влюблен в Англию! В нашу магию! Он умен, талантлив, рассудителен! Он впитывает знания, как кладофора – яды!
Слизерин непроизвольно вздрогнул при упоминании кладофоры, и Моргана торжествующе хмыкнула:
- Да. Именно Лестранж из всех нас понял, для чего в действительности тебе нужны были водоросли, жившие еще при… Артуре.
Змееуст задумчиво посмотрел на Лестранжа, разбиравшего травы и охотно пояснявшего их отличия своему дружку-магглу, и его лицо тут же исказилось ненавистью.
- Посмотри, Моргана! – ядовито прошипел он. – Посмотри, что делает твой рассудительный и умный ученик! Разбалтывает доверенные тобой знания никчемному простаку!
Юноша, будто услышав, поднял глаза и наткнулся на взгляд зельевара и подавился словами, а затем и вовсе поспешил стать как можно более незаметным.
- Они друзья, Слизерин, - грустно произнесла ле Фэй. – С рождения Аима. Его отец подарил отцу маггла возможность продолжить род.
- Лягушатники спасают простаков, - выплюнул мужчина. – Простаков, уничтожающих их мир. И одному из них ты доверила знания. Знания, которые он разбалтывает дружку-простаку. А кому мог бы разболтать всё тот, не свяжи я его Словом Смерти?!
- Стихии, дайте мне терпение! – вдруг повысила голос Моргана и возвела к небу руки. – Они друзья! Неужто ты забыл, каково это, а, Слизерин?! Неужто ты забыл, что эти нити крепче всякой крови, крепче расхождений в убеждениях, крепче общественного осуждения?! Ты воюешь, учитель, против дружбы! Загляни в презираемого тобой простака! Он спасал Аима, и не раз! Не потому, что тот умеет творить чудеса, не потому, что может быть тем самым полезен! НЕТ! А потому, что он знает человека. Не силу, не волшебство, а человека он любит и уважает. Он бросил Франкию и примчался в чужую страну только чтобы найти друга и предупредить об опасности! Не ты ли однажды поверил рожденному от простаков, а, учитель?! – выдохнула ученица Ровены Рейвенкло и немного тише продолжила. – Мы воюем, Слизерин. Мы все втянуты в войну. И Аделяр в том числе. Он остался рядом с Лестранжем, хотя тот был сначала против.
- Что этим молодым французам до противостояния с Мерлином, Моргана? Хорошо, допустим, что маггл идет за другом. Но что Лестранжу за дело до всего этого?
- Аим неглуп. Он замечал многое, и многим был недоволен еще при формировании змееловов. Номинально будучи при дворе и Мерлине, фактически он формировал в себе фундамент протеста против бессмысленных жертв людьми и истерических выпадов в адрес фантомного наследника Слизерина. Он видит и слышит. Он знал, что Мерлин жесток и беспринципен в достижении Высшего блага. Но окончательное решение Аим принял, когда Мерлин… кем бы он теперь ни был… убил старшего Лестранжа, игравшего для него и по его же, Мерлиновым, правилам.
Ни один мускул не дрогнул на лице змееуста, но внутри будто взорвался котел со смертельным варевом. Смерть, убийство кого бы то ни было собственными руками – вот одна из самых страшных сфер магии. Тех разделов, которых его лучший ученик – добрый и чуткий, но амбициозный и обладающий гибким умом, даром, что магглорожденный, - презирал и опасался.
- Мерлин дейссссствительно был великим магом, но он был лекарем, уччччченым и градосссстроителем, сссссоветником, телохранителем и путешшшшшественником. Он не был убийцей или отравителем, хоссссзяин… - задумчиво прошелестел Страж, взбираясь по ноге мага. – Пуссссть дажшшше он обесссзумел в поссссследние годы, но ссссстрах ссза сссвое посссмертие – один иззз глубинных ссстрахов.
Слизерин рассеянно погладил по голове верную рептилию и ответил:
- Но он, похоже, был последним, кто находился рядом и кто видел Годрика перед тем, как…
- Но был ли это вссссё ещщще Мерлин, хосссзяин? Тот, кого вы уччччили, никогда бы не ссссмог убить одного изззз ссссвоих педагогов. Не сссмог бы убить вовссссе никого.
Зельевар отбросил с лица волосы характерным жестом и посмотрел на Моргану.
- Значит, отмщение тому, кто скрывается под личиной Мерлина? Этим движим твой непоседливый ученик?
- Нет. Не только. Он влюблен в Англию, это правда. Но влюблен он и в одну девушку.
- Наследница Настоятеля, - Слизерин не спрашивал, он утверждал.
- Но у него нет будущего, пока Мерлин правит Англией, дергает за ниточки короля, двор и весь Совет Магов. Разве желание отстоять свое право на свободную жизнь, на своих друзей, свою любовь и свое будущее – недостаточный повод выступить против старого мерзавца?!
- Это все юношеское буйство, Моргана, - отрезал зельевар. – Франки слишком отличны от нас. Слишком импульсивны и эмоциональны. Слишком беспечны.
- Не этот, учитель. Не этот. Он сейчас никто. И отчаянно пытается стать кем-то. И ради памяти отца, и ради расположения наследницы толстяка. В стремлении сохранить свою жизнь и возможность ей распоряжаться самостоятельно, не коротая век в бегах, все люди одинаковы. Это мне не за что сражаться, кроме призраков прошлого. Аим же будет бороться за будущее, за друзей и за любовь. А ты, учитель? Разве ты воюешь не за то же, что и мой импульсивный подмастерье? Признайся хотя бы себе.
Моргана скользнула взглядом по неаккуратно стриженой девушке и, резко развернувшись и взметнув водопад черных волос, пошла к своему подмастерью принимать работу.