«Все происходило так давно, что уже и сами животные едва ли могли бы вспомнить, любили ли они друг друга».
- Это здесь из-за вороны, да? – на удивление спокойным голосом произнесла молодая колдунья и посмотрела на белок. – Из-за черноволосой женщины с наших островов. Из-за Ровены. Так?
С ели раздалось насмешливое цоканье и пренебрежительный клёкот.
- У глупых людей глупые чувства!
- Они стареют, усыхают, покрываются морщинами и умирают, а затем приходят новые поколения глупцов!
- И начинают обгладывать, обсасывать их изъеденные болезнями и временем кости, червями и падальщиками вгрызаясь в давно осыпавшуюся прахом жизнь!
- Фантазируют и приписывают небылицы прошлому!
- Они всегда смотрят назад!
- Потому и колодец носит название по имени лишь старшей!
- Им кажется, что они жаждут узнать будущее!
- Но на самом деле вся их жизнь всегда обвита ими же вокруг прошлого!
- Глупые, глупые люди!
- Я должна забрать его и отдать вождю Фёльстагу или вернуть обратно в озеро? – не желая больше выслушивать малопонятные крики белок, спросила Атхен безжизненным голосом.
Животные разом замолчали, внимательно смотря на человека, забавно наклоняя головы набок и водя ушами.
- Это ведь то, ради чего на самом деле меня посылал Фёльстаг, верно? – ведьма смотрела на пушистых обитателей леса спокойным взглядом. – Но я не понесу ему сердце. Оно – Салазара, так пусть он сам решает, где быть его частице. Если он решил, что сердцу место в оледенелом озере, так тому и быть.
Атхен снова опустилась на колени перед озером и медленно опустила сердце-ледышку как можно ближе к середине водоема. Посмотрев, как оно снова опустилось на дно, девушка встала и повернулась к белкам.
- Выведите меня обратно, пожалуйста.
Пушистые болтушки скакали по веткам, указывая дорогу и, судя по всему, обсуждая ведьму, а сама змееловка брела, отставая, за ними и время от времени вытирала сбегающие по замерзшим щекам слёзы.
***
Атхен скрылась в синеватой тени леса, а Слизерин всё смотрел ей вслед.
- Куда ты её отправил? – не отрывая взгляда, спросил он великана.
- К Рататосковому племени, - как само собой разумеющееся, ответил ему исполин. Зельевар тут же резко обернулся к нему.
- Зачем?
- Девочки любят милых животных.
- Эти твои милые животные могут выпотрошить мозг одной своей болтовней, - фыркнул змееуст. – Так зачем?
- Ей эта прогулка будет полезной, Смигард. Как и тебе. Расскажи-ка мне лучше, что ты теперь будешь делать дальше, когда твоя elskling снова видит?
- Фёльстаг, она не…
- Довольно, Смигард! – изо рта вождя хримтурсов вырвалась метель. – Обманывай себя, её, хоть весь Манахейм, сколько тебе угодно, а меня не смей! Так что теперь, какие планы?
- Муспельхейм.
- Оставь девочку здесь! – сурово, как приказ, произнёс великан.
Слизерин благодарно прикрыл глаза.
- Я как раз хотел тебя об этом попросить. Сурт не самый приятный характером, да и наши отношения не похожи даже на приятельские. Я не хочу рисковать Атхен.
- Ты ещё далёк от смерти, несмотря на твои игры со Стариком, можешь взять еще учеников.
Зельевар спокойно посмотрел в насмешливые льдистые глаза друга и покачал головой.
- Такую ученицу я разыщу вряд ли.
- Ты говоришь, в ней – кровь твоего старинного друга. Ты готов к необходимому? Ты сумеешь выменять его душу на её? Ты думал об этом?
И без того бледный мужчина цветом лица сравнялся со снежным полотном Нифельхейма.
- Этого не понадобится, - недрогнувшим, но лишенным привычной твердости голосом произнёс маг, - Годрик не умер. Он лишь уснул. А в чертоги сна за его душой ходить не так опасно.
- Это вы, люди, рассказываете друг другу, когда более приятные сказки становятся вам скучны? Подумай об этом, Смигард.
- Я не могу иначе, Фёльстаг, - надломленный голос упал в громкости до полушепота. Маг сцепил обтянутые тонкой кожей саламандры руки и переплёл ладони. Осел на тысячелетиями не чувствовавшую тепла землю, водрузил локти на разведенные колени и положил подбородок на замок из пальцев.
- Иначе я не могу, - повторил он, подняв взгляд на исполина. – Ты и твой народ делали всё, чтобы сохранить свой мир. Я хочу того же. Но мой народ ослеп, и те немногие зрячие, что на моей стороне, должны иметь сильного лидера, который не только поведёт их за собой, но и возглавит после победы. Таким лидером может быть только Годрик. Он нужен нам… Он нужен мне.
Последняя фраза вышла горькой и грустной, и зельевар опустил голову. Через какое-то время Фёльстаг задумчиво хмыкнул – будто где-то рядом сломалась корка льда.
- От отданного тобой твоё сердце меньше не стало.
- Оно стало холоднее. И это помогло мне стать, кем я есть сейчас. Получить те знания, умения и навыки, что стали частью меня. Я не жалею, что оно стало холоднее.
- Это ты так думаешь. Оно горит. Горит, пылает и освещает всё вокруг. Ты не послушал меня когда-то, Смигард, и теперь сам сполна, я думаю, узнал: что, стоит острый ум и гибкость знаний века твоего одиночества, снедающего холода и обгладывающего терзания мыслями о прошлом? Я знаю, о чём я говорю, Смигард. Не повтори моих ошибок.
- Я никому не отдам своего. Ни друга, ни земли, ни магии.
Великан наклонился и приблизил голову к человеку.
- А ученицу – за друга – ты отдашь? Иногда нужно проиграть весь мир, чтобы выиграть укромный уголок, и лишь потом понять, что именно этого тебе и было надо.
Змееуст тяжело вздохнул, прикрыл глаза, а затем почувствовал, как мягко дохнул покоем на него Фёльстаг.
Открыл глаза от наведённой дрёмы маг, когда Атхен как раз выходила из-под сени деревьев. Она подошла к великану, как-то грустно улыбнулась, протянула ему тонкую веточку с тремя орехами и протянула какой-то сверток из куска полотна, служившего девушке повязкой. Мужчину будто прошило молнией от одной мысли, что она может ему протягивать, но девушка тут же развеяла его сомнения:
- Возьмите, сэр. Здесь несколько ледоцветов и корень снегореаны. Белки любезно сообщили, что вы не успели собрать их вчера вечером.