Привратник двинулся к серо-зеленому аппарату, спешно решая на ходу, за кого будет себя выдавать. Почему-то в сознании возник образ одноглазого коротышки.
— Рамз?! Привет, дружище! Давно на свободе? — обратился к незнакомцу Тич.
— Прошу прощения, господин, но я не Рамз.
— Ты чего это друганов чураешься? Давно морду лица не правили? — проведя несколько часов в камере предварительного заключения, кархун существенно расширил свой словарный запас.
— Мое имя Полаг, вы ошиблись.
— Ошибается беспутная девка, когда холеного интеллигента за настоящего мужика принимает, а я просто обознался. Усек?
— Да.
— А раз ты весь из себя такой согласный, Полаг, подкинь меня на запад. Знаешь какой-нибудь путный ресторанчик неподалеку от Врат?
— Там есть кафе «Дары Жарзании».
— О, вот туда меня и подбросишь.
— Я бы с удовольствием, но у меня пассажир.
— Один?
— Да.
— А мест в машине четыре штуки. Усекаешь? Негоже гонять аппарат порожняком. А то я ведь и один могу поехать, баранку крутить умею.
— Да что здесь других машин нет? Что ты к моей прицепился?
— Полаг, я же тебя не спрашиваю, почему ты свою тачку под видео не подставляешь. Вот и ты лишних вопросов не задавай. Держи стольник, да поехали.
Расчет привратника оказался точным. Таксист шум поднимать не стал, видимо, был заодно с длинноволосым брюнетом. Он неуверенно взял деньги и поспешил открыть заднюю дверцу своего аппарата, чтобы уголовник, чего доброго, сам не уселся за руль:
— Прошу подождать всего пять минут, господин.
— Хорошо, я сегодня не слишком тороплюсь.
Глава 8 Доверчивые хлопцы живут недолго (Ч. 2)
Тич не видел, что в действительности пассажир серо-зеленого аппарата не пошел в секс-шоп. Брюнет обогнул здание с пикантными витринами и направился в небольшую оружейную лавку. После разговора с братом его светло-карие глаза до сих пор горели яростью. Мужчина снова и снова мысленно прокручивал в голове их спор, в особенности его окончание.
— Жовш, за четыре дня пребывания здесь ты провалил все, что мог. Мало того, ты умудрился напортачить даже там, где это было в принципе невозможно, — старший брат завтракал, заставив младшего стоя взирать на трапезу. — Ты понимаешь, что простой небрежностью тут не отговориться? Налицо явное вредительство нашему делу. Поэтому по возвращении я буду вынужден отдать тебя под трибунал.
— Думаете, я буду покорно молчать? Ваши действия во время операции тоже отдают непрофессионализмом. И ошибок было не меньше. Почему вы оставили нас в особняке Ромуда и поспешили к своей бабенке? А ведь магринц категорически запрещает любые неслужебные контакты с чужаками.
— Я встречаюсь с местными аборигенами только ради нашего дела, — повысил голос чародей. — И твои домыслы мало кому интересны, Жовш.
— Смотря как их преподнести. Поверьте, маграф, если меня припрут к стенке, я сумею убедить любой суд.
— Говори сколько угодно, очернить меня тебе все равно не удастся. Ты же сам уничтожил всех свидетелей.
— Имеются и другие способы узнать правду. И меня не остановит даже угроза отдать концы от крови ушастого дракона. Какая разница — смерть от яда или на каторжных работах?
Кровь огромной пустынной ящерицы семейства драконьих являлась природным наркотиком, заставлявшим любого человека говорить правду. В течение пятнадцати минут подопытный находился на вершине блаженства, а затем начинались расплата — по человеку накатывающая волнами девять раз била непереносимая боль. Тот, кому удавалось пережить девятый вал, считался счастливчиком. В судебной практике Жарзании за сотни лет везунчиков можно было пересчитать по пальцам.
Волшебник подскочил, опрокинув горячий кофе себе на штаны.
— Пытаешься меня запугать, мерзавец?! Напрасно. До трибунала еще дожить нужно, братец. А это ой как непросто, — злобно прошипел маграф и ушел менять испорченную одежду.